Царь Иисус

Мое решение проблемы рождения Иисуса предполагает отрицание мистической доктрины о Деве Марии и посему наверняка обидит многих даже не очень верующих христиан; хотя сама доктрина сложилась не раньше второго века и не может быть соотнесена ни с Посланием к Римлянам (I; 3), ни с Посланием к Евреям (VII; 14), ни с Посланием к Галатам (IV; 4) – документам гораздо более раннего происхождения, чем любой из текстов канонического Евангелия. Значение их как средства утверждения святости Иисуса и прославления его наравне с языческими богами впервые было отмечено мучеником Юстином в его «Защите христиан» (139 г.), а их значение в освобождении ранних христиан от всяких подозрений в попытке возродить династию Давида очевидно, если вспомнить гонения на дом Давида во времена императоров Траяна и Домициана. Однако христиане не были злонамеренными лжецами, и смелая теория чудесного рождения Иисуса никогда бы не появилась на свет, если бы тайна не коснулась уже его родителей. Это был единственный способ привести в соответствие явно противоречащие друг другу традиционные версии, будто Иосиф не был отцом Иисусу, хотя был законным мужем Марии (Матф. I; 18–19), и будто Иисус в своем рождении «подчинился закону» – был законным сыном – «чтобы искупить подзаконных» (Галатам IV; 4–5).
Не стоит придавать особое значение и самому раннему из сохранившихся тексту Матфея (I; 16), найденному совсем недавно, в котором «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой родился Иисус, называемый Христос». Я считаю, что это вставка евионитов, подтверждавшая законность происхождения Иисуса в пику врагам христианства, которые лгали, подобно римлянину Цельсу, будто Иисус прижит Марией от римского солдата. Для евионитов трудность заключалась в том, что если Иосиф узнал о беременности Марии, уже подписав с ней контракт, то по еврейскому закону (Второзаконие XXII; 13–21) ее ребенок становился незаконным, даже если замужество еще не совершилось и в это время она состояла в тайном браке с кем нибудь еще. Однако разрешение этого спорного момента столь же неудачно, сколь противоречива достоверная запись о смущении Иосифа двумя стихами дальше в каноническом тексте, и совершенно лишена смысла беседа Иисуса и Пилата. С другой стороны, идея матери девственницы теперь, когда уже никто не верит, что бог Гермес был глашатаем Зевса, что Геракл и Дионис были его сыновьями, потеряла былое значение для религиозных полемистов. Превалирующей в протестантских странах стала точка зрения, что Иисус, помимо всего прочего, – нравственный идеал. Предположение, что он был не таким, как все в этом мире, и поэтому не мог ошибаться, как простой человек, может быть высказано только с целью отбить у людей охоту следовать ему в его добродетелях. Правда и то, что многие святые поддерживали доктрину о непорочном зачатии, и они бы не согласились с низведением Иисуса до положения простого человека, считая, что из за этого очень падет его авторитет, но многие простые люди сегодня выбирают нормально рожденного Иисуса, а не сказочно рожденного, как Персей или Прометей.