Цитаты из книги Бабий ветер

про работу косметологом
Иногда на вопрос собеседника о моей специальности я – если хохмить охота – отвечаю: «Не подумайте плохого, работаю в органах»

«Деньги, – говорила она, – это птичка в твоей руке: слишком крепко сожмешь – она задохнется. Раскроешь руку – улетит». К деньгам относилась очень внимательно...

Человек-как трава, дни его, как цветок полевой...
Ибо ветер прошел по нему, и место его не узнает его.

Неля Израилевна была хорошим гинекологом, и ее сервант красноречиво об этом свидетельствовал.

Добавлю только, что подобные откровения – иллюзия близости – случаются именно на одинаковых процедурах: равенство пола, схожесть эмоций и забот… Видимо, вообще, забота о теле каким-то образом провоцирует непрошеную откровенность.

Недавно сделала одной "куколке" новую стрижку-миленькое такое каре под Мирей Матье- и перекрасила в брюнетку; старуха и прежде никого не узнавала, а теперь и себя не узнает.

Ибо бытие, как ни крути, наше сознание еще как обминает.

Я же - Весы: "характер легкий, ум живой, стихия - воздух".

Человек – как трава, дни его, как цветок полевой, Так отцветает он, ибо ветер прошел по нему — и нет его, и место его не узнает его. В общем, сто третий псалом, судя по указанию в скобках. Ибо ветер прошел по нему… и место его не узнает его…

Я стояла в солнечном ромбе от окна, с этой мятой бумажкой в руке, и думала: как в такой дремучей древности мог человек – неважно, кем он там был, царь или не царь, – так пронзительно написать об эмиграции?

- Он давно уже поговаривал, что хочет пол сменить. Этим людям невдомёк, что душа не имеет пола, - и подняла на меня свои глубокие чёрные глаза. Мы молча глядели друг на друга, смышлённые приблуды в этой цитадели свободной любви и повальной толерантности, крепко побитые и поваленные жизнью, и, кажется, думали об одном и том же, только на разных языках.

Если б ты знала, как мы ссорились. Мы начинали ссориться, едва кто-то из нас двоих зевнёт первым утренним зевком, а заканчивали поздно ночью, гася друг в друге последний возмущённый вопль. Ему ничего во мне не нравилось, кроме меня самой, а он вообще меня страшно раздражал, до первого прикосновения. Я бы давно от него ушла, если б могла без него жить. Я и сейчас не могу без него жить, потому и не умираю.

Смываем песочек и — массаж под дулом паровой машины. Клиент это любит. Я тоже. Похлопываю, поглаживаю, пощипываю, нежу и лелею — клиент в раю. На этом этапе он уже твой с потрохами. Он предан твоим рукам до последней жилочки, готов жениться или оставить наследство.

Я могла бы обратиться к юристу нашей корпорации, но неохото связыватья и, к тому же, у нас какой главный девиз? Клиент всегда прав. А клиент, дорогая моя, — это такой разнообразный фрукт и овощ, что душа садовника застывает в изумлении.

Я тоже представляла растопыренные пятерни, и вот уж мои пунцовые ноготки были предметом зависти всех подружек во дворе...

Это была Грудь-Императрица, на неё хотелось пришпилить все на свете ордена, от монгольского Полярной Звёзды до ордена Подвязки, и, уверяю тебя, ещё б осталось место для какой-нибудь миленькой золотой брошечки. 

С мужиком не поговоришь, не обсудишь новостей косметологии, не поделишься средствами борьбы с молочницей—короче, скукотища, никакого интима.

Я из железа

Старые зэки , такие, как я, -это культура, воспитание , вежливость. Никакого хабальства! Не то, что сейчас: за что сидишь ? За грабеж: с пьяного мужика шапку сорвал. Для нас, старых зэков, это нонсенс...поколения сменяются, на смену приходит гниль, шушера...