Цитаты из книги Пятеро, которые молчали

Так Парикмахер стал храбрым революционером, который под пытками не сказал ни слова из того, что знал, хотя на самом-то деле ничего не знал и ему просто нечего было сказать.

Трое бандитов напоили меня с ложечки молоком, трое бандитов осторожно подложили мне под голову свернутое одеяло, трое бандитов раздобыли где-то пузырек с перекисью и промыли мои раны и язвы. Все это сделали трое бандитов, чьи портреты печатаются на последних полосах газет, потому что первые полосы отводятся героям диктатуры, докторам и полковникам, которые тоже грабят и убивают, только с размахом и у всех на виду.

Нет на земле существа отважнее, великодушнее, настойчивее и достойнее уважения, чем влюбленная женщина. Такая принесет в жертву все, что угодно: домашний очаг и состояние, если они у нее есть; семью и детей, если они у нее есть; собственную жизнь, которая у нее есть и всегда в ее распоряжении.

Я спросил: «Почему же правительство идет на такие преступления? С какой целью?» Энтрена, не глядя в мою сторону, сухо ответил: «Чтобы иметь возможность обкрадывать страну».

Народ не выступал против военных мятежников, и, честно говоря, я был рад этой пассивности. В противном случае меня заставили бы стрелять в народ. Если я отказался бы выполнить приказ, это означало бы конец моей карьере, а если повиновался бы, то перестал бы уважать себя как человек.

Агент записал мои слова в блокнот, и с той минуты меня били не переставая. Дежурные менялись два раза в сутки. Днем били одни, ночью другие. Все больше молодые парни, лет что-нибудь около двадцати. В такие годы сердце у человека еще не зачерствело, жалость понимает. А эти.. . все-то человеческое сгубила в них подлая служба! Я даже не слушал, что они спрашивали. Горло мое пересохло, словно стеклом, толченым набито, и я только хрипел: «Не знаю!», «Не знаю!» «Не знаю!»

Человеческий организм хватается за жизнь с цепкость утопающего, бросает в бой со смертью все свои неистовые защитные силы, и развязка долго не наступает.

Безумные не всегда городят несусветицу, подчас и дело говорят, но, боже мой, разве они выбирают, что сказать?

Даже в тумане безумия он боялся произнести полное имя своего палача и говорил: "Этот человек".

Трое бандитов напоили меня с ложечки молоком, трое бандитов осторожно подложили мне под голову свёрнутое одеяло, трое бандитов раздобыли где-то пузырёк с перекисью водорода и промыли мои раны и язвы. Всё это сделали трое бандитов, чьи портреты печатаются на последних страницах газет, потому что первые отводятся героям диктатуры, штатским и военным, которые тоже грабят и убивают, только с размахом и у всех на виду.

...я оказался как бы между двух враждебных армий, одинаково стойких и не склонных к отступлению: с одной стороны, привычка к дисциплине и клятва в аполитизме; с другой - моё человеческое достоинство и горечь от сознания неизбежной дискредитации звания военного.

посвящать посторонних в свои отношения с женщиной так же недостойно, как доносить на человека в полицию?.. (Журналист)

Смерть - гораздо более трудоёмкий процесс, нежели мы себе представляем.

...кто глотнул свободы, тот едва ли вернётся в клетку по доброй воле.

Смерть — гораздо более трудоемкий процесс, нежели мы себе представляем. Человеческий организм хватается за жизнь с цепкостью утопающего, бросает в бой со смертью все свои неистовые защитные силы, и развязка долго не наступает. Не наступает, будь она проклята! (Журналист)

«Не удалось преодолеть цензурные препоны и «Братьям Карамазовым» в старинном мадридском издании, посланным Журналисту Миленой: полицейских агентов шокировал подозрительный дух России, распространяемый Достоевским и его героями.»

Беспощадный полицейский аппарат, сконструированный так тщательно, есть не что иное, как оборонительное прикрытие для высокопоставленных грабителей.

И после смерти мы можем приносить пользу...