Плюс жизнь

В отдельном издании зримо и незримо ощущается, что Кристина Гептинг поработала с текстом повести. Не значит, что он стал стилистически чище или идейно точнее, там и без этого было многое замечательно. Важно перечитать «Плюс жизнь» именно после «Сестренки».

Потому что в дебютной повести есть то, что обычно называют стилем. Это очень искренняя, многоцветная вещь, где социальная травма обыгрывается жизнеспособно, без бойкого педалирования. Невозможно не согласиться с Галиной Юзефович – это повесть о взрослении, ошибках, утраченных и обретенных иллюзиях. И только потом уже публицистический манифест в защиту ВИЧ-инфицированных, а с ними и всех отверженных.

Но в этом варианте есть еще финал, в котором Гептинг будто бы убоялась своего романтического и отнюдь не сентиментального пафоса. Волевым усилием она приклеила чужеродную сцену, в которой главный герой Лев отказывается от любви и подлечивается от душевной болезни. Неизвестность, с которой читатели оставались в первом варианте, превратилась в тыкву. Писательница не захотела, чтобы в этой жизни было место для подвига, а только предательство и типажное нытье русского интеллигента.

До этого момента автор тщательно выстраивала своего героя, живущего в окружении лживых, трусливых и попросту глупых, злобных людей. Она давала надежду, что можно преодолеть невежество в отношении ВИЧ-инфицированных. Что у каждого человека, если он не преступник, есть право на достойную жизнь, но не всем это право дается от рождения, нередко его нужно вырывать у бездушной социальной машины. Лев Спирин мог бы стать настоящим литературным героем – обаятельным, мудрым, не лишенным безобидных недостатков. Но Гептинг решила проявить пессимизм. И это тоже позиция, которую необходимо осмыслить.
Повесть о положительных причинах жить среди нетерпимости и ханжества очень нужна всем, даже не «исключительным» из норм. Потому что в первую очередь, Гептинг позволяет понять и попытаться простить тех, кого она так метко и саркастически описывает. Бороться не разжиганием и ненавистью, а проницательностью и душевным благородством. Сейчас она решила, что такой герой обречен на поражение. Но весь предыдущий путь, им проделанный, всё же оставляет немало поводов для надежды и неложного пафоса для борьбы.

Соглашусь, что тема в повести, безусловно, поднята очень важная и злободневная, и очень хорошо, что не только на Западе, но и на просторах бывшего СССР кто-то говорит о ВИЧ/СПИДе и сопутствующим им мифам и стигме (и о том, что сейчас, когда данная инфекция уже не является однозначным смертным приговором, проблема стигмы на нашем постсоветском пространстве чаще стоит даже более остро, чем тема собственно болезни), – но соглашусь и с тем, что любовная линия, являющаяся в повести, увы, едва ли не центральной, подкачала и очень сильно. И это, чёрт возьми, обидно – потому что из истории любви ВИЧ-положительного парня и ВИЧ-отрицательной девушки можно было бы действительно сделать очень горькую и пронзительную драму. Со счастливым или трагическим концом – без разницы; и трагическим конец мог бы быть вовсе необязательно потому, что у героя, несмотря на терапию, развился бы СПИД (спойлер: не развился), или потому, что, как в данной повести, всё свелось не к проблемам с инфекцией, а к проблемам с быдло-гопотой.
Честно – мне так и хочется сказать, что Арина приняла Льва и не побоялась инфекции вовсе не потому, что была разумной девушкой (какая она там разумная – радостно щебетала о том, как угрожала матери самоубийством, да вот беда, без толку) и имела большое доброе сердце, а просто потому, что была малолетней оторвой с ветром в голове. Такие, по-моему, не боятся, даже когда бояться стоит – пусть в данном случае и не стоило.
Ну, и вообще – да, не смог я проникнуться всей этой сюсюкательной и якобы настоящей подростковой любовью. Когда живёшь на свете чуть побольше, чем 16-18 лет, и имеешь за плечами хотя бы одну «великую», но закончившуюся пшиком любовь, подобное начинаешь воспринимать очень и очень скептически. Ах, они не могут друг без друга, ах, «маленькая моя»… Ну да – а мне вон мой бывший вообще твердил «я не хочу тебя пережить» (что интересно, со здоровьем у него на тот момент было гораздо хуже, чем у меня, а у меня только мотор иногда барахлил, – но почему-то он боялся, что именно я окочурюсь раньше). Ну, и что в итоге? Ровно семь месяцев спустя его великая любовь закончилась, а кто из нас теперь кого переживёт – хрен его знает.
Возвращаясь от собственной кулстори к повести – вот честно, гораздо менее слитой (возможно – вообще не слитой) концовка была бы, если бы Лев и Арина в итоге просто расстались. По любой причине. Под давлением общества, потому что прошла любовь и завяли помидоры, потому что он начал бояться, что разболеется и станет ей обузой, потому что этого начала бояться она, потому что кто-то из них полюбил кого-то другого (да, такое бывает!)… да что угодно. А так – да, концовка слитая, начали за здравие, кончили за упокой. И совсем не за тот упокой, за который могла бы закончиться повесть о ВИЧ, а просто – такое ощущение, что автору надоело писать, и она постаралась поскорее закончить. Хоть как-то.
И да, врач Льва говорил ему правильно. Любовь закончится, а жизнь продолжится. И добавлю от себя: выжить с ВИЧ, выкарабкаться после туберкулёза и бездарно подставиться в драке с гопниками (ах, защитить любимую девушку!) – это просто… ну вот честно – тинейджерская тупость.
Далее. Автор, конечно, очень мило проехалась устами главного героя по якобы попсовости фильма «Достучаться до небес» (да, в моей душе этот фильм тоже струнки задел, поэтому я слегка обиделся), и каждый, конечно, имеет право на своё мнение (ну а что – сосед Льва по больничной палате фильмом проникся, сам Лев нет, все люди разные, у каждого свои вкусы), но я всё же скажу, что, если отбросить собственно тему ВИЧ, большая часть повести – эта попса в её наихудшем смысле. Галимая постсоветская попса про «суровую российскую действительность», кочующая из фильма в фильм и из книги в книгу. Ну честно: «хороший мальчик», думая, что ни одна девушка не ляжет с ним по своей воле (разумеется, он так думает из-за ВИЧ, но мог бы думать и из-за чего угодно другого – комплексов, например), снимает проститутку, в итоге жалеет её и не трахает, потом начинает крутить любовь с несовершеннолетней оторвой, потом трахает мать сокурсника… Потом любимая оторва звонит ему и рыдает в трубку – ах, меня чуть не изнасиловал одноклассник; хороший мальчик срывается бить морду однокласснику (даже не подумав, что стоило бы поберечь себя хотя бы ради любимой оторвы), гопник-одноклассник с помощью своих друганов загоняет его в какие-то трущобы… Ах, и что же дальше? И вот в этой вот истории про едва не изнасиловавшего одноклассника и пострадавшего из-за любимой оторвы хорошего мальчика – так ли тут важен ВИЧ? Если убрать из этой слезодавилки наличие инфекции, разве что-то изменится? Ну а что – родственники малолетней оторвы могли попытаться разлучить её с любимым и по любой другой причине. Например, мать решила бы, что всё-таки рано ей ещё амуры крутить, надо учиться. Или что надо более статусного хахаля искать, или ещё что. И гопник-одноклассник, картонный шаблон из книжно-киношной «российской действительности», мог попытаться изнасиловать несчастную оторву не потому, что «раз спидознику даёшь, дай и мне», а просто потому, что «раз кому-то даёшь, дай и мне». Суть одна. Шаблон тоже один – причём затасканный донельзя.
И возвращаясь к «попсовости» и «романтизации» – да, мне гораздо ближе мнение, что «если я не буду романтизировать то, что со мной происходит, я просто сдохну» © (не из книги). Но тут, конечно, снова каждому своё.
Далее. Лев благородно считает, что, несмотря на то, что у него неопределяемая вирусная нагрузка и даже при этом он пользуется презервативами, женщинам, с которыми он собирается заниматься сексом, следует о своём ВИЧ-статусе сообщить. Хорошо. Молодец. Проститутке (которую в итоге не трахнул) сообщил, Арине сообщил… а матери сокурсника уже можно не сообщать? Одним сообщать надо, другим – нет? Что ж так-то?
И да, я снова-таки согласен, что если концовка повести всё-таки трагическая (в любом случае – слишком открытая), то – кто тогда рассказывает эту историю? Поначалу казалось, что Лев её записывает, и это было действительно классно, я люблю подобный приём. А в итоге что? В итоге получается как в неудачных сетевых ужастиках: вот, я пишу свою историю… ой, пришёл НЁХ… ой, я умираю. Умираю, но продолжаю строчить, ага. А тут вообще непонятно что.
Да, понятно, конечно, что автор, как выяснилось, не задумывала, чтобы Лев записал всю свою историю. Но всё же первоначальное впечатление возникает и сбивается – как я понял, не только у меня.
И снова о пресловутой «российской действительности» – не о той, которая настоящая российская действительность (в принципе, я больше знаком с украинской, в России совсем недолго жил), а о той, которая книжно-киношная. Вот правда – смотрел я фильмы (в том числе о ВИЧ/СПИДе) и читал книги (о другом), где, если смотреть чисто по сюжету, в целом всё было гораздо трагичнее. И ВИЧ-инфекция ещё совсем недавно действительно была однозначным смертным приговором, и много чего ещё. И про тех же гопников там было, и временами я про них и люблю, и всякие городские задворки люблю фотографировать… Но – вот загвоздка-то, почти не попадается мне в западном искусстве такой безотчётной атмосферы тоски и безысходности, как в российском (не про всё российское искусство, конечно, говорю, но – про фильмы и книги о «суровой действительности»). Вот вроде бы, казалось, ничего совсем уже ужасного в фильме/книге (и в данной повести в том числе) не происходит… но блин – реально тоска и безысходность. И казалось бы, сам я обижаюсь, когда пишу какой-нибудь рассказик, в котором фигурирует ВИЧ, и вкладываю в него свет и надежду (не пытаясь, впрочем, «достойным образом осветить тему»), а читатели видят тоску и безысходность (зачастую – только из-за самого факта наличия инфекции, что меня вообще начинает страшно злить), но тут я сам их увидел. И как-то и не из-за ВИЧ (как уже написал – фильмы я на эту тему смотрел, которые данной повести уж точно намного трагичнее), а просто потому что «суровая российская действительность». Вот честно, не могу это даже нормально объяснить – просто эмоциональное ощущение, появлявшееся у меня в своё время ещё от некоторых фильмов 90-ых годов.
Ну что ж, теперь надо написать и о хорошем.
Из хорошего – прочитал я повесть очень легко, быстро и с огромным интересом. Запоем. Главному герою сопереживал – и хоть его любовной историей и не проникся, но, разумеется, был бы совсем не против, чтобы у них с Ариной всё было хорошо. Действительно очень хорошо раскрыта тема стигмы. Во мне нашли отклик мысли Льва про одиночество и про то, что если приходится пить на людях таблетки (в принципе – любые таблетки, даже необязательно АРВТ, просто какие-то, о которых – и причине их приёма – тебе не хочется рассказывать всем и каждому), то не избежать (во всяком случае – на нашем пресловутом постсоветском пространстве) расспросов и/или слухов. «У него же что-то с иммунитетом, всё время какие-то таблетки пьёт» © (не из книги). Иногда вообще могут начать шутить, что ты, наверное, не завтракал и теперь пьёшь какие-то биодобавки (!!!).
Ну, и от себя добавлю про момент, когда родственники Арины купили ей в аптеке экспресс-тест на ВИЧ и насильно заставили сделать. Вот честно (и без иронии) – неплохо обстоят дела в российских аптеках, если в какой-то деревне (или куда там мать услала Арину, забыл уже) можно купить этот самый тест. Потому что в украинских – в интернет-аптеках вроде бы есть, а в реальных днём с огнём не сыщешь. Не в деревне, в областном центре. Конец кулстори.
Ещё про хорошее. Пожалуй, самыми светлыми были моменты про ВИЧ-положительную пару, родивших ВИЧ-отрицательного ребёнка (что во мне, впрочем, особо отклика не нашло – но это просто потому, что мне вообще не особо близка и поэтому крайне редко заходит тема рождения детей), и про то, как Лев прописал у себя парня-гея, чтобы тот мог начать получать таблетки (да, ещё одна проблема постсоветского общества – замороченность местом прописки). Вот второй момент меня действительно очень тронул.
Очень милым был момент с мнением бабушки из Украины (это снова о вышеупомянутой ВИЧ-положительной паре).
Ну, и порадовало, что не было пошлостей. Вот прямо совсем. Это хорошо – потому что в данном случае мне эротики не хотелось, а похабщины тем более.
В целом – да, повесть заслуживает того, чтобы её прочитать, а многим вообще будет прочитать полезно. Но я присоединяюсь к тем, кто считает, что могла бы она быть и лучше.

Что такое ВИЧ? Приговор? Ярлык? Болезнь наркоманов? Роковая ошибка?

В 2019 году Дудь снял фильм о ВИЧ и СПИД. Я его не посмотрела, но говорят, что хороший, даже премию какую-то получил. У этой книги, наверное, та же цель: сломать стереотипы, раздвинуть границы в отношении этой инфекции.

Главный герой – ВИЧ-положительный парень. Он родился уже с диагнозом, его мать – творческая, читающая молодая женщина, филолог, пишущий диссертацию по творчеству Гребенщикова. Она связалась с наркоманом и очень быстро, буквально за год-полтора, сломала, а потом оборвала себе жизнь. Парень рос с бабушкой, которая никогда его не принимала, стыдилась, сетовала на судьбу-злодейку, а значит, не любила. Сейчас ему 18. Он якобы не один в этой жизни, у него есть лучший друг со школы, а еще добрый наставник – главный инфекционист региона. Но все-таки он один. Ему не позволено стать медиком, потому что, ну кто допустит хирурга с таким диагнозом к инструментам и столу. Он не претендует на любовь – чудо, если найдется девушка, которая рискнет жить с ним «как обычно». Хотя вирусная нагрузка у него очень низкая, вероятность заразить кого-то сводится к нулю, в случае беременности ребенок тоже родится здоровым. Но чудо случается: герой встречает человека, девушку, которая принимает его таким, какой он есть, сжигает ради него мосты, наводит порядок в его душе и в его квартире. Однако счастье, как это бывает в жизни, длилось не долго.

Прочитав эту книгу, я сделала несколько выводов. Но надо заранее оговорить, что матчасть я знала (ВИЧ не передается в быту, заводить детей с этим диагнозом можно, при правильной терапии качество жизни с медицинской точки зрения почти не отличается от обычной).

Вывод 1. Получить положительный результат теста на ВИЧ уже не так страшно, как, например, положительный онкомаркер. Потому что ученые научились замораживать вирус, главное не прекращать терапию, и это уже не 15 таблеток в день, как раньше, а всего лишь три. Рак более непредсказуем, к сожалению, очень часто врачи не могут его обуздать даже с самыми лучшими технологиями.

Вывод 2. Для общества ВИЧ остается ярлыком с негативным бэкграундом. Только беспорядочные половые связи и наркомания могут привести к этому диагнозу. Опыт героя показал, что это не так, он с самых первых дней жизни является носителем этого «ярлыка», и хоть вины его нет, простить этот ярлык парню почти никто не смог.

А вообще, это, конечно, книга о взрослении. О первой любви. О первой взрослой потере.

Литературной ценности в ней немного, прочитала буквально за вечер, как фильм посмотрела. Ни одной цитаты не выписала, ни одной метафоре не удивилась. Но говорят, что автор – молодая, а критики пророчат ей большое литературное будущее.

Очень тяжело оценивать данную книгу, все-таки в книге затрагивается очень тяжелая и спорная тема. Тема ВИЧ-положительных людей и их неприятие обществом.

Я никогда не задумывалась над этой темой. И читая о юном парне 18 лет, который живет вич-положительным со своего рождения, очень ему сопереживала. Какого это знать, что даже твое рождение не остановило твою мать от принятия наркотиков? Или что бабушка не любит и очень боится заразиться, надевая повязки, нашитые из простыней, и несколько пар перчаток? Или что тебя не хотели принимать в школе, потому что неизвестно как отреагируют родители детей. Все это очень грустно и печально, но, к сожалению, в нашем обществе так и происходит в большинстве случаев.

Книга написана довольно таки интересно, главный герой не ноет, он старается жить полной жизнью, хотя иногда и начинает сомневаться в своих силах. Так почему же я не поставила положительную оценку? Я спокойно отнеслась и к сожительству с малолетней, и к измене с замужней дамой, хотя герой и говорил какой он однолюб. Но что я не могу понять, так это открытый финал. Складывается такое впечатление, что автор завела героя туда, откуда она не знает как его вытащить, поэтому пусть себе каждый придумает свой финал, как он видит. Но мне не хочется ничего додумывать, я хочу логичный финал, даже если это и не happy and. К сожалению, его я не получила, за это и снизила оценку.

Какое всё таки странное существо человек: по мере прочтения этой истории, ты искренне сопереживаешь ГГ, негодуешь по поводу бездушности, безграмотности и жестокости людей, думаешь: "ну как так можно себя вести?"; а потом ловишь себя на мысли, что встреть ты в реальной жизни "плюса" или узнай о положительном ВИЧ-статусе кого-то из близких/знакомых, совершенно неясно, как ты себя проведёшь. В теории все мы адекватны, разумны и человечны, но стоит столкнуться с подобной ситуацией воочию, вполне вероятно, что сомнения (совершенно наплевав на здравый смысл и медицинские факты) поспособствуют сокращению контактов с инфицированным человеком вплоть до полного исключения его из круга общения. Но ведь это действительно неправильно.
Наверное, основная причина подобного суеверного страха перед "неведомой зверушкой" под названием ВИЧ заключается в первую очередь в том, что у нас не принято говорить об этой болезни. Инфицированных людей (как, собственно, и многих других общественно "бесполезных") принято не замечать. Игнорировать. А при случае ещё и гнобить. Хотя, на секундочку, количество заражённых в нашей стране уже больше миллиона и эта цифра продолжает расти. И вместо того, чтобы грамотно информировать население "что, как, откуда и почему", на больных людей просто навешивают безнадежные ярлыки и предпочитают выкинуть из всех сфер жизнедеятельности общества. От этой тотальной безграмотности и идут все проблемы. И пока не будут приняты меры по её ликвидированию, число заболевших и быстро скончавшихся от отсутствия терапии будет расти.
На государство в вопросах просвещения рассчитывать не приходится, поэтому каждому стоит начать с себя и своих близких.
И как же здорово, что современные авторы поднимают такие злободневные темы.
Повесть эта хороша всем: прекрасный лёгкий язык, в меру динамичный и реалистичный сюжет и живые герои, которые вызывают массу противоречивых эмоций. Замечательно так же то, что у автора прекрасно получается заставить читателя задуматься о данной проблеме и возможно даже где-то сделать шаг к изменению своего мнения касаемо реальных "положительных" людей.
Из минусов могу выделить только один: слишком открытый финал. Но это, впрочем, чистая вкусовшина. Может быть так оно даже и лучше.

Прочитала повесть Кристины Гептинг «Плюс жизнь», изданную отдельной прекрасной книжечкой.

Неправильно, наверное, помещать произведение в жанровые рамки подростковой литературы, хотя очень хочется. Потому что рамки эти просты и логичны: молодой человек, конечно же, «не такой как все», исключительный, необычный, борется с заурядной и пошлой средой (ну как же надоело). В процессе взросления он получает уроки жизни и подходит к новому этапу чуть более умным и опытным, все было не зря. А читатель для себя извлекает несколько обязательных уроков: важно уметь дружить и быть искренним, не оценивать людей по формальным признакам, верить чувствам и так далее. Назидательность, дидактизм, четко сформулированная мораль — обязательные условия жанра, и все это есть в повести Кристины Гептинг.

Еще одно структурное условие жанра, которым пользуется автор, Главная Проблема Героя. У Джуда Ханьи Янагихары это ощущение оставленности и затянувшееся сексуальное насилие, которые навсегда определили внутреннее состояние, у героя Фоера это синдром Аспергера, у нашего Льва —вич-положительный статус с рождения. ГПГ — это обязательная стена, которая отделяет персонажа от большого мира, рабочий прием, как говорящие фамилии у классицистов или стремление к честному труду у соцреалистов.

Интересно наблюдать за тем, как составляющие литературного процесса меняются под влиянием времени и потребностей общества. В 90-е и к началу нулевых критики фиксировали самоустранение жанров, и, соответственно, внутренних правил текста. Исчезновение полнокровных героев, смысловой фабулы, полный распад традиции. В рассказе Сорокина «Настя» (2000 год) девочку запекают в печи и съедают за большим столом ее родственники. Здесь нет привычных триггеров, которые позволяют нам зацепиться за историю, героев; здесь нет оценок, характеристик и трехмерного сюжета — литературный прием ради литературного приема; ужас, отвращение, извращение как текст, как единственная самоцель. Просто деконструкция, условие эпохи постмодерна. Но вот сегодня, после новых реалистов, с отрицанием самого отрицания, мы опять пришли к необходимости и важности жанровой целостности. О, ужас, мы жалуемся на то, что современная русская проза дает мало произведений «средних жанров» — беллетристики и хорошей подростковой литературы, сравнивая с ситуацией на англоязычном рынке. Но «Плюс жизнь» — это замечательный пример хорошей рамочной литературы с сильным авторским голосом и набором обязательных условностей, которые не дают словам и предложениям разбегаться по конъюнктурным углам.

Кроме жанровых условностей, которые склеивают повествование, текст фиксируется и на сугубо авторских «зажимах»: разделении условно реалистического бытийного мира повести на хороших — понимающих, толерантных, образованных — и плохих. Так получилось, что почти все представители старшего поколения у Гептинг получились моральными уродами, морлоками, глухими к ГПГ. Сергей Козлов чутко отметил схожесть бабушки Льва с вечно живым персонажем Павла Санаева, но не в одной ней дело. Дамы из отдела кадров больницы, мама Арины, некие эпизодичные «врачихи», мама друга, которая настолько тупа, что наверняка не слышала слова «биоинженер», библиотекарша с вич, которая за пять минут успевает пережить трагедию измены мужа и поделиться прикольным кулинарным рецептиком в «Одноклассниках». Здесь мы наблюдаем не формальное разделение персонажей в контексте конфликта отцов и детей, если бы. Это примитивный прием, который позволяет ровнее натянуть сову на глобус: «есть герой (показываю на него пальцем), которому надо сопереживать. Он вич-положительный, он страдает, понятно? А чтобы вы не теряли импульс сопереживания — пусть почти все окружающие мальчика люди будут негодяями, так лучше? Отлично». К сожалению, автор сознательно вульгаризирует эту линию, отказывая собственным персонажам в рефлексии, в личном прошлом, в объяснении мотивов своих поступков. Такая трогательная дискриминация в манифесте против дискриминации. Что это — тонкая игра в переходный возраст и намеки на бескрайний юношеский максимализм-нигилизм или просто последовательная структурная позиция автора?

Для меня ответ очевиден — это выбор Кристины Гептинг. Все в произведении рождается и развивается под ее чутким контролем: Лев и Арина говорят одинаковыми голосами, исповедуют одинаковые ценности, имеют сходный образ мысли — мысли, голос, ценности самой Кристины. С одной стороны едкая, ироничная, свежая мысль автора, которую хочется вертеть в голове, настолько она легкая, с другой — шаблонные оболочки главных героев. Арина свободная, хозяйственная, истеричная, без предрассудков, с дредами, клеит обои и играет на флейте. Лев: симпатичный, умный, себе на уме, общается со всеми как с равными, но в то же время внутренне страдает. Думать, анализировать, размышлять, копаться в деталях не нужно — просто закрываешь глаза и представляешь образы, это легко, ведь перед нами пластичные куклы с узнаваемой оболочкой и едким внутренним наполнением «я» Кристины Гептинг.

Структура и жанр — два ключевых понятия, которые помогают понять «Плюс жизнь». К слову, кроме структуры презентации и отношений героев в повести выстроена строгая схема тезисов и антитезисов, связанных с принятием обществом вич-положительных людей. Шаг за шагом автор с помощью разных картонных персонажей вбрасывает стереотипные размышления и разрушает их, как черепаху Боженька. Иногда кажется, что этому процессу уделяется больше внимания, чем формальным составляющим сюжета. У самоубийства Ромы, Левиного друга, вообще нет смысла, нет даже попытки проанализировать мотивы, такой хрестоматийный «внезапный Гитлер» без последствий для внутреннего состояния главного героя. Процесс воспитания правильного восприятия читателем проблемы социализации людей с вич исключительно тоталитарен. В патриотической прозе Александра Проханова и то больше вольномыслия, чем позволяет себе Кристина Гептинг в повести (не верю, что пишу это). Эту проблему нельзя списать на издержки жанра, это еще один авторский зажим — ослиная тоталитарность сознания и стремление к морализаторству (где-то — в затерянном антикафе или лофте — тихо плачет одинокая Витя Краб).

Но в то же время сложно не согласиться с Галиной Юзефович, когда она говорит о прекрасном языке повести, глубинном желании героев жить и быть счастливыми. Язык Кристины Гептинг и правда замечательный: легкий, стройный, пассионарный, свежий. За счет плоскости и одномерности повествования книга читается быстро, сюжетные коллизии угадываются. Выводы делать не нужно, автор уже потрудилась за вас, просто двигаемся по проторенной колее. Этот дебют часто сравнивают с «F20» Анны Козловой, но мне сложно согласиться. В случае Козловой перед нами сложный импульсный текст, над которым нужно думать, переживать его, — и все равно не будет уверенности в том, что ты прав. То же с «Заводом “Свобода”» Ксении Букши или ранней повестью Сергея Шаргунова «Малыш наказан», или «Машей Региной» Вадима Левенталя (даже опыты Антона Секисова и Саши Филипенко в этом смысле более раскованны и открыты миру).

Была ли эта попытка вырастить мальчика по типу малыша Холдена Колфилда? Не знаю, но отчетливо узнаю черты Клима Самгина, — и вич-положительный статус тут вообще ни при чем.

Ссылка на рецензию С. Козлова: https://vk.com/blackgrifon?w=wall3010517_4396

​

Повесть "Плюс жизнь" всем своим содержанием и повествованием жалит нас, её читателей, не в бровь и не в нежные ягодицы, а в ещё более уязвимое место - в наше невежество.

Приятно познакомиться, меня зовут Лев, я мечтаю стать хирургом и я ВИЧ-положительный. Ну вот теперь можете прятать от меня свои чашки, ложки, дочерей и не забудьте перекреститься, а то вдруг заразитесь ещё. Примерно с такой тоскливой действительностью живёт герой повести и именно с такими мыслями живёт большая часть россиян, не смотря на огромную долю ВИЧ-инфицированных в нашей стране (но если вы знаете, что ВИЧ не передаётся через слюну и прикосновения и не агитируете за высылку ВИЧ-положительных в резервации, то наградите себя чем-нибудь, вы это действительно заслужили).

"Плюс жизнь" ломает стереотип о ВИЧ, как о болезни одних только наркоманов, проституток и маргиналов; вытаскивает на свет реальное состояние этого вируса (тут и про способы передачи, и про методы лечения, и про плачевное состояние терапии в России).
Кристина Гептинг вкладывает в повесть старый как мир, но очень мощный библейский посыл - "не судите, да не судимы будете". Главный герой будто тычет нас как глупых котят: "Вот он я, нормальный человек, мечтающий быть хирургом, но не выбиравший жить мне с ВИЧ или не жить, так за что вы судите меня?".
На выходе получилась повесть, похожая на современную евангелийскую притчу, с концовкой в стиле Венечки Ерофеева.

Кому читать: подросткам и взрослым, кому срочно нужен заряд веры в доброту людей или кому необходимо скинуть шоры стереотипов о ВИЧ и способах его профилактики.

Удивительно, как мнение о книге может испортить ее концовка.
Не люблю произведения с непонятным, неявным концом. Не люблю, когда надо додумывать что-то.
Нравится, когда четко прописано: герой или умер, или у него все хорошо и замечательно.

К чему это? Сегодня прочитала буквально за 2 часа (так затянуло!) книгу новгородской писательницы Кристины Гептинг "Плюс жизнь" издательства Like Book.

Итак, начну с аннотации:
Как быть, если тебе восемнадцать, ты рожден с ВИЧ, хочешь стать хирургом и влюблен в ВИЧ-отрицательную девушку? Выход один — оставаться положительным и позитивным. Во всем.

~Мое мнение о книге~

Оценка: (потому что недовольна концовкой, иначе была бы твердая "5")

Какими разными могут быть книги о людях, страдающих тем или иным заболеванием!

Сейчас в моем багаже три таких произведения:

1) "Виноваты звезды"Джона Грина - потрясающая, проникновенная, переживаешь за героев. 5/5
2) "Под стеклянным колпаком" Сильвии Плат - по ней будет отдельная рецензия, поэтому пока ничего говорить не буду
3) "Плюс жизнь" - этакая русская версия романа "Виноваты звезды", но менее трагичная.

Парень Лео, главный герой - действительно жизнерадостный. Понравилось его позитивное отношение к жизни, стойкость, юмор.
Имея такой диагноз, как у него, не многим удается сохранить добродушие и выдержку. Кто-то настраивается против мира, накапливает злость. У них мысли "Почему болею я один? Пусть болеют и остальные, мне нужно заразить их!"

Наш Лёва не такой. Он дружелюбный, открытый, веселый. Помогает другим людям. Находит свою любовь. Рассказывает девушке про свое заболевание. Она не отталкивает его, наоборот, у них устанавливаются милые трогательные отношения. Все бы шло и дальше хорошо, но....

Такая концовка как в этой книг меня расстроила! Я ждала, что тут будет либо драма в духе "Виноваты звезды", либо все закончится хэппи-эндом. А тут нет ни того, ни другого. Парень просто оставил свою любимую. Бросил, предал. Тут двоякое мнение. Он проявил силу, решив, что Арине будет лучше без него. Не будет в ее жизни болезней, будет беззаботность. Но в то же время можно было остаться с ней, бороться вместе. Он предпочел остаться в одиночестве.

Понравилось, что в книге поднимаются многие проблемы, касающиеся людей с ВИЧ. Принятие ими самих себя, отношение к ним общества, неоправданное презрение (не все люди в достаточной степени осведомлены по данному вопросу).

Однозначно рекомендую всем фанатам книги и фильма "Виноваты звезды"!

"Хочу увидеть впереди финал, конец, точку… Но точки нет."
Плюс жизнь Кристина Гептинг
Это жизнь и она пока не заканчивается. А случится там может еще много чего. Чего мы и не ждём. И это что-то-не всегда хорошее.

Страх перед неизвестностью, обособленность, отсутствие почвы под ногами, события или факторы, ограничивающие твой выбор, испытывающее нелюбовь и в то же время такую зависимость друг от друга человечество- это все не только про тех людей,которые обременены диагнозом, но и без отсутствия этого. И, наверное, самое верное, что могло бы случиться -это если бы каждый человек, прочитавший эту книгу, задумался, что он не один. И что есть другие люди, которым тоже нужна помощь и которые могут и хотят помочь. И только в этом есть смысл.

Книга хорошо мне показала, что чувствуют эти люди. Тема всегда кажется деликатной, о которой не принято говорить. Только большие буквы ВИЧ и красная ленточка в больницах как символ борьбы с этим заболеванием напоминает нам о том ,что мы не больны и слава Богу . Мы делаем облегчённое "уф" и это нас не касается. Только,когда я слышу как кто-то отказался от того, чтобы их ребёнок пошёл в детсадовскую группу, я задаюсь вопросом, не опасно ли, если бы мой ребёнок пошёл в такую группу. И ведь это не опасно, как и многое другое, что мы привыкли думать о ВИЧ. Думаю, об этом надо говорить за семейным столом, за просмотром фильмах, на живых библиотеках, где угодно. Ведь каждый человек достоин полноценной жизни.