Хранители

Его шаги в закатный час
Еще звучали на холме,
Но лишь последний луч угас —
Безмолвно в путь ушел во тьме.

Песчаный вихрь и пенный вал,
Драконий рев и горный гром
Он стойко преодолевал
И шел назначенным путем.

Ему был внятен шум лесов,
Звериный говор, птичий звон;
Он ведал тайны языков
Любых народов и племен.

В сражениях непобедим,
В целении неутомим,
Тяжелой думой изможден —
Усталый вечный пилигрим.

Мудрец, что многое постиг,
Равно на гнев и шутку скор —
Худой серебряный старик,
Идущий тьме наперекор

Один, над бездною, без сил,
Он бился с Сумрачным Огнем,
Но в тяжкой битве жезл разбил
И сгинул — следом за врагом.

Струился в небесах ночных
Каскад невиданных шутих,
И с громом вспыхивал на миг
Горящий золотом цветник...

Запасы еды, одеяла, одежду и посуду погрузили на единственного пони, уходившего с отрядом, того самого, пришедшего из Брыля. Пребывание в Дольне совершило в нем разительную перемену: шкура лоснилась, он помолодел и раздобрел. Взяли его по настоянию Сэма, уверявшего, что Билл (так он прозвал лошадку) зачахнет без него и без дела.

– Эта животина почти говорящая, - уверял он, - и заговорила бы наверняка, останься тут подольше. Он вот так на меня посмотрел, ну как если бы мастер Перегрин сказал: «Не возьмешь - я все одно следом пойду».

И Билла назначили в отряд вьючным животным. При этом он единственный из всех выглядел бодро и весело.

У подножья холма Фродо застал Арагорна; он стоял молча, неподвижно, с золотым цветком эланора в руке. И Фродо сразу понял, что ему предстали прекрасные видения былого: печать тяжко прожитых лет изгладилась с лица Арагорна, перед Фродо стоял молодой витязь в белом, стройный и красивый; словно обращаясь к невидимому собеседнику, он сказал по-эльфийски: " Арвен ванаименьда, намариэ!" - и, вздохнув, как будто очнувшись, с улыбкой взглянул на Фродо:
-Здесь сердце эльфийских владений на земле, и здесь навеки поселится мое сердце, если не отыщется свет в конце темных дорог, которые нас с тобой ещё предстоит пройти. Пойдем!
Взяв Фродо за руку, он покинул холм Кэрин-Амрот, и во дни жизни своей никогда больше туда не возвращался.

-Ты не пройдешь! - орки притихли, настала мертвая тишина. - Я - слуга Извечного Пламени, причастный к пламени Анора, - гордо молвил Гендальф. - Ты не пройдешь. Пламя бездны, темное пламя не поможет тебе. Возвращайся во тьму. Ты не пройдешь!
Барлог не ответил. Огонь его пригас, но тьма сгустилась. Медленно ступил он на мост и вдруг вырос неимоверно, и крылья его распахнулись от стены до стены; но Гендальфа ещё можно было видеть - мерцающее пятнышко во мраке; маленьким и одиноким казался он, седым сгорбленным, словно увядшее дерево под первым порывом бури.
Из тьмы взвился багровый меч. Белой молнией мелькнул в ответ Гламдринг. Со звоном взметнулся столб белого сияния. Барлог упал, меч его разлетелся на множество оплавленных обломков. Маг на мосту пошатнулся было, отступил на шаг, но сумел устоять.

• Ты не пройдешь! - повторил он.

- Как! - внезапно Гимли нарушил молчание. -Кольчуга из морийского серебра? Воистину королевский дар!

• Да, - сказал Гендальф. - Я никогда не говорил ем, но она стоит больше, чем Хоббитания со всем ее добром.