Нахимов

Корабль что человек: потрудится свой век и - на покой, а жизнь пройдет мимо, предавая его забвению.

- Вы бы написали, Павел Степанович.

• Куда уж! Я достиг таких лет, когда гораздо приятнее читать то, что молодые пишут, чем соперничать с ними.

Упаси Бог задеть патриотизм Павла Степановича, совсем, знаете, особенный патриотизм.

По нынешним обстоятельствам лучше маленькое дело, чем большие мысли без дела.

Оголенные деревья скучны и неестественны, как голые мачты. Листва должна одевать акации, каштаны и тополя, как паруса корабельное дерево.

- Подождите меня, Владимир Алексеевич. - Он сует цветочнице рубль и торжественно взмахивает пестрым громадным букетом.

• Я к вашим деткам без подношений не являюсь.
• Вам жениться надо. - Корнилов рассеянно выдирает лиловый ирис и вертит в пальцах. - Вы будете превосходным отцом.

Весь Черноморский флот знает об особом чутье командира «Силистрии» на погоду.

(о Нахимове)

- Не беспокойтесь, мичман. Команда должна видеть присутствие духа в своих начальниках.

У матросов есть ум, сердце и честь. От вас зависит вызвать их к мысли и действию. У вас, господин Егормышев, служба не пойдет, ни за что не пойдет хорошо, если матросы будут знать, что вы их презираете.

Дело каждого - кирпичик в будущее. Разве оно не придет?

Как всякий любитель-рассказчик, он не может остановиться, пока не выложит своих знаний.

И вдруг становится удивительно, что всё знаменитые моряки были мальчиками, как он: что так же в корпусе учились Лаптевы, Овцын, Челюскин, Чириков, такие отважные исследователи... И Ушаков, и Сенявин, которые побеждали флоты неприятеля? Смешно! Адмиралы?! Адмиралы сидели за партами и, может быть, не понимали задачу по навигации?
Нет, должно быть, они очень выделялись. Сразу.

Беда, когда один остроумец наскакивает на другого.

За десятилетия службы адмирал отвык от длительных объяснений. Его излюбленное утверждение, что в Балтике - как на Невском проспекте. Заход на мель равносилен езде экипажа по тротуару. На проспекте в предупреждение непорядка стоят будочники. В Моонзунде, Ирбене, на всем материковом берегу и островах есть маяки.

(о Беллинсгаузене)

Павел Степанович продолжает стоять, упираясь лбом в стекло. Оно затуманилось, стало влажным, и корабли посерели, стройные могучие крепости, для которых Севастопольский рейд превратился в ловушку. А может быть, сжечь? Навесить на борта смоляные кранцы и устроить иллюминацию, чтобы чертям стало страшно. Нет, огонь может перекатиться на город. Пусть спокойно идут на дно.

- Но если молодой царь встанет на путь реформы?

• Не знаю. Я простой русский человек, только соображаю, что на всяком корабле нужен хороший командир.

Нам лавры на манер - чем больше потерь, тем больше славы - не нужны-с.

Все происходившее очень живо и ярко в памяти молодого командира. Но где моряку найти слова, чтобы передать ход событий, отделив факты от своих переживаний?..