Цитаты из книги Тризна безумия

Я так боюсь, — сказала она, — что эта комната приснится кому-нибудь ещё, и он все здесь перепутает.

Раздумывая, Билли вдруг увидел себя, многократно отраженного с различных ракурсов в многочисленных зеркалах на стенах, увидел себя, испуганного и одинокого, и впервые в жизни подумал о реальности смерти. Но после, второй рюмки приободрился...

Похороны состоялись в воскресенье, в два часа дня, всего в двухстах метрах от мерзкой комнатенки в гостинице, где Билли Санчес умирал от одиночества без любви Нены Даконте.

Ты удивительный человек, — сказала она. — Ты никогда не помнишь своих снов.

Но он уже так смирился со смертью, что, возможно, от смирения и умер.

Так мы и встречаемся с ней, вот уже несколько лет. Порою в тот момент,когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились с печальной истиной - наша дружба находится в зависимости от очень прозаических вещей. Какая-нибудь ложечка на рассвете может положить конец нашей короткой встрече.

«Я хочу дотронуться до тебя», — повторил я. «Ты все погубишь, — испугалась она. — Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся». — «Вряд ли, — сказал я. — Нужно только положить голову на подушку, и мы увидимся вновь»

Некая мысль — так, что он почти не заметил этого — овладела им, заполнила, охватила все его существо, будто появился занавес, представляющий неподвижный фон для всех остальных мыслей...

Если мы когда-нибудь встретимся, ты прижмись ухом к моей спине, когда я сплю на левом боку, и услышишь, как я звучу. Я всегда хотела, чтобы ты так сделал.

– Если кто-нибудь захочет нас разыскать, – пошутила она, – ему надо просто идти по следам моей крови на снегу. – Потом вдумалась в смысл своих слов, и лицо ее заалело в первых рассветных лучах. – Ты только представь… следы крови на снегу от Мадрида до Парижа… Прекрасные строчки для песни, правда?

Единственное, о чём она в тот момент жалела, так это о впустую потраченной ночи без любви.

Порой мне и самой кажется, что я металлическая — когда я сплю на левом боку и сердце гулко бьется у меня в груди

а ведь в каком-то городе мира все стены исписаны словами "глаза голубой собаки". если я вспомню эти слова, я отправлюсь утром искать тебя по всему свету.

"Да-да, именно ее я вижу каждый раз, переступая зыбкую грань сновидений, грань яви и сна..."

Он ощущал, что у жизни горизонтальный привкус и что эта позиция - самая удобная для его принципов.

Мать тщетно пыталась заставить ее играть по-другому, а не так, как Нене было удобно: высоко задрав юбку и раздвинув ноги; да и чувственность такая, по мнению матери, была вовсе не обязательной для музыки. «Мне все равно, на чем ты играешь, – говорила она, – лишь бы ты держала ноги вместе».

Eres el único hombre que, al despertar, no recuerda nada de lo que ha soñado».

Из шума дождя она научилась извлекать чистые трогательные голоса прошлого

И я понял, отчего не мог не быть одиноким. Холод удостоверял моё одиночество.

<...> всего в нескольких метрах от дома, где когда-то они расшифровывали первые письмена счастья.