Симулакрон-3

— Можем ли мы быть уверены, что при ближайшем рассмотрении даже самая наиреальнейшая из реальностей не окажется всего лишь субъективной? Никто не в состоянии доказать, что он существует, разве не так?

Мне было некуда податься, кроме моего коттеджа на озере. Имелась некоторая вероятность, что там я могу какое-то время оставаться в безопасности, только потому, что это — слишком уж очевидное место, чтобы искать там убежище.

Она приоткрыла прозрачный колпак машины, и ворвавшийся внутрь освежающий ветер сдул с моих мыслей паутину противоречий, в которой эти самые мысли безнадежно запутались, застыв неподвижно. Но, вырвавшись на свободу, мысли мои были все еще слишком слабы, чтобы справиться с тем, что не поддавалось точному определению.

Она пыталась от чего-то убежать — так же, как и я. Но я знал, что, даже если у нашей печали один и тот же источник, нам все равно совершенно невозможно поделиться переживаниями друг с другом: неизвестно почему, но так хотела сама Джинкс.

Я сидел и думал о ней, о том, как она ворвалась в мой мир именно в тот момент, когда я отчаянно нуждался в ком-то вроде нее.

Молчаливая и далекая, не отрывая глаз от дороги, пробегавшей под воздушной подушкой машины, она стала похожа на хрупкую статуэтку, которая может рассыпаться на кусочки под лунным лучом.

Вторую половину дня я провел у Хромоногого, где выкурил столько сигарет, что временами возникало ощущение, будто у меня во рту горелая тряпка, но справиться с этим мне помогали порции «скотча-астероида», которые я заказывал чаще, чем обычно.

Джинкс зарыдала. Но я не испытывал к ней жалости. Все сказанное мной было наполнено для нее неким особым смыслом. В этом я не сомневался. Теперь ей оставалось только признать, что каким-то образом она тоже являлась частью происходящих таинственных событий.

Я мог понять ее печаль, поскольку у них с отцом не было никого, кроме друг друга. Но эта демонстрация эмоций поразительно напомнила мне середину двадцатого века.

— Парадокс Зенона. Ахиллес и черепаха.
Я щелкнул пальцами. Ну конечно! Ахиллес, который гонится за черепахой и не может ее догнать, потому что каждый раз, когда он добегает до того места, где была черепаха, та успевает проползти вперед какое-то расстояние.

Я понимал, что Сискин как попугай повторял слова Фуллера. Однако из уст Сискина эти слова звучали лишь как похвальба. В отличие от него Фуллер думал об этом изобретении как о целой новой философии, а не о трехэтажном здании, набитом замысловатой электроникой.

Я понаблюдал за мириадами определительных огоньков, подмигивающих на двух панелях. Соответствующие лампочки, казалось, зажигаются и гаснут в совершенной гармонии. И я смог представить себе пару реактивных единиц во время виртуального контакта. Возможно, это молодые мужчина и женщина. Они родились, идя рука об руку по тротуару. Возможно, они даже думают очень похоже, создавая собственные структуры личного опыта, беря за основу ту реальность, которую мы им предоставили.

Все помещение наклонилось и завращалось, а едкий запах табачного дыма, казалось, накатился на меня волной и окутал со всех сторон. Музыка звучала все тише и тише, и последним, что я помню, было то, как я пытался ухватиться за стойку, чтобы не упасть.

Когда вы начинаете смешивать психологию с электроникой, да еще впрыскивать в эту смесь умеренные дозы кондиционирования вероятности, вы приходите в итоге к чрезвычайно экстравагантным убеждениям.

Под «приставалами» она подразумевала официальных сборщиков информации по вопросам человеческого восприятия, или «опрашивателей», как их чаще называют. Я предпочитаю второй термин, ибо никогда не был против того, чтобы человек пользовался возможностью зарабатывать себе на хлеб, даже если это подразумевает целую армию… м-да, приставал, непрестанно сующих нос в повседневные дела граждан.

Что касается меня самого, то и трио и камень, хотя по-своему и представляли интерес, просто-таки померкли до степени заурядности прежде, чем вечеринка закончилась. Ибо я могу заявить с абсолютной ответственностью: нет более диковинного и странного зрелища, чем человек… который просто исчезает.

Можем ли мы быть уверены, что при ближайшем рассмотрении даже самая наиреальнейшая из реальностей не окажется всего лишь субъективной? Никто не в состоянии доказать, что он существует, разве не так?

Даже в моем физическом мире нельзя до конца быть уверенным, что все материальное на самом деле состоит из материи. А что касается души, то кто сказал, что она обязательно в какой-то степени должна ассоциироваться с чем-то физическим? Тогда считалось бы, что у карлика душа меньше, чем у великана. В любом мире.

Даже в симуляторе Фуллера существовала возможность, что сознательная единица оказывалась в «незаконченном» окружении. Такое событие немедленно влекло за собой автоматическое перепрограммирование, создающее недостающий предмет, с одной стороны, а с другой — убирало всякое воспоминание об этом случае из сознания единицы.

— А сколько времени существует ваш симулятор?
— Пятнадцать лет.
Это открытие меня добило. Ученые веками изучали скалы, анализировали поверхность Луны, рассматривали звезды, раскапывали захоронения, чтобы выработать абсолютно логичную теорию, что этому миру пять миллиардов лет… Да, это шутка действительно космического масштаба!