Империя Тигвердов. Танго в пустоте

– Новости, ваше величество, – поклонился глава гильдии убийц.
– Отрадно видеть такую рьяную исполнительность в подданных, – издевательски протянул император Фредерик.
– Я счастлив, ваше величество, что вы не утратили чувство юмора, – ядовито отозвался мужчина.
– Массовые казни всегда стимулируют это чувство, – широко улыбнулся правитель.
– Я рад, что гильдия убийц внесла свою долю в хорошее настроение моего повелителя.
– Мне вот что показалось… – В улыбке императора мелькнуло что-то хищное. – Выданные вами убийцы. Они были настолько старые, настолько почтенные. Все сплошь убеленные сединами. Вы собрали всех, кто собирался на покой, и выдали мне?
– Разве я нарушил приказ?

— Все придворные уже заметили, что вы пьете один бокал шампанского за другим, — недовольно проворчал принц.
— Завидуйте молча, — порекомендовала я ему.
— Что? — попытался возмутиться он. Потом подумал и рассмеялся. — Да не завидую я. Просто после хлеба и воды боюсь, что хмель ударит мне в голову — и я закачу какой-нибудь дебош, потом затею драку, а потом выскажу отцу все, что думаю о нем. Причем прилюдно.
И глаза у наследника мечтательно замерцали.
— Так вы голодный? — осторожно спросила я.
— Срок наказания еще не закончился. Нас выдернули во дворец, отмыли, дали хлеба с водой — и вот мы на приеме.
— Сочувствую.
Я подозвала лакея.
— Накройте ужин на пять персон в малой столовой, — распорядилась я.
— Слушаюсь, миледи, — поклонился слуга и удалился. Как я и думала, мое распоряжение вопросов не вызвало.
— Ваше высочество, — обратилась я к принцу Брэндону. — Если ваша пятерка исчезнет сразу — это может вызывать вопросы. Но… Тихонько. Быстренько. По одному, максимум по двое. Просачиваетесь в малую столовую — я думаю, вы знаете, где она находится?.. И ужинаете.
— Миледи! Вы — бунтарь! — восхитился принц.
— Я — за педагогику, но против деспотии, — гордо объявила. — К тому же, всегда интересно отработать тактические мероприятия по организации партизанского движения в условиях императорского дворца.
— Вы действительно преподаете историю?
— Именно так, мой принц.

— Я завидую Паше. И Феликсу.
— Но почему?
— Я очень люблю свою маму, миледи. Уважаю безмерно… но она прежде всего герцогиня. И мой сюзерен. Близких, домашних… нежных отношений у нас в семье никогда не было. И теперь уже никогда не будет. Мне жаль, что это так.
— Только не забудьте этого, Рэм, когда у вас будут свои дети, — улыбнулась я ему. — Пожалуйста, будьте им сначала отцом. А потом уже повелителем… Обещайте мне.
— Слушаюсь, миледи Вероника! — насмешливо склонился он передо мной.
— Я не шучу… Пожалуйста, обещай мне! Это важно…
— Обещаю, матушка. Вы моя вторая мама и я выполню ваш наказ — Рэм улыбался. Озорно, светло, искренне. В основном он был серьезен и даже немного печален. Тем ценнее были для меня те немногие моменты, когда он улыбался.

—— Как ты назовешь ту величайшую ценность, ради которой ты согласилась стать моей экономкой? Как? Скажи мне, Вероника? Скажи, и я поверю в благородство, о котором ты говоришь!
— Скажу…Это же так просто, Ричард… Жизнь, здоровье и безопасность моих детей.
— Вероника, я не понимаю… Я дам тебе все!
— Ты не сможешь…Не сможешь дать мне то, что мне нужно! Мне не нужно, чтобы меня охраняли, мне нужно, чтобы обо мне заботились! Мне не нужно, чтобы меня обнюхивали — мне нужно, чтобы мне доверяли! Мне не нужна сила — мне нужна опора. Мне не нужно поместье — мне нужен дом. Дом, где живет любовь и счастливы мои дети. У меня трое детей, Ричард, — трое! Мне не нужны наследники, слышишь, — мне нужны дети! Мне нужна дочь! Убирайся! Убирайся, Ричард! Убирайся!

— А что будет со мной? — раздался тихий голос мальчика.
— Тебе нравится с нами? — опустилась я на колени перед коляской.
Мальчик фыркнул:
— Все лучше, чем в детдоме.
— Тогда давай попробуем стать семьей, — предложила я.
— Очень я вам нужен. Еще и безногий.
— У меня есть Паша. Он — фехтовальщик. У меня есть Рэм — приемный сын. Он — герцог. Теперь появился и ты. Добро пожаловать в семью.
— Как-то мне не верится…
— Ничего. У тебя будет время. Только один вопрос — как тебя зовут?
— А если я не помню? Или не хочу помнить?
— Выбери любое имя… Я думаю, что с документами проблем не будет.
— После того, как вы обошлись с этим… Фредериком, — он поморщился. — Я бы на это не надеялся.
— Если что — попросим кого-нибудь другого.
— Так вы не сдадите меня обратно?
— Вот уж за что бы я не переживал, — раздался насмешливый голос Паши. Он спускался со второго этажа. — Ты еще не знаешь матушкин любимый стишок: «Я нашла в лесу ворону — грязную, вонючую. Все равно ее не брошу. Все равно замучаю!».

Что-то холодное и мокрое поползло по щеке. Быстро прижалась к ней тыльной стороной ладони. Не хватало еще, чтоб заметил сын или император. На темно-синем камне перстня предательски сверкнув, уютно устроилась слезинка. Я смахнула ее большим пальцем, ощутила гладкую, прохладную поверхность, утонула взглядом в глубокой синеве…
У меня есть перстень! Ну что, друг…Не подведешь? И тут камень подмигнул, полыхнул ярко-синим облачком, и стало так тепло, так радостно! Йо-ху, — а у меня есть волшебный перстень, — он синий-синий, он круче какого-то там стеклянного тапка тридцать четвертого размера!
Гордая Золушка отклонила предложение императора Тигверда о предоставлении поместья, дающего право на титул, и от немаленького — даже по меркам Империи, дохода.
Оставаться в мире, где была уничтожена любовь… Слишком больно.