Die Chemie des Todes

Ничего начать сначала нельзя, можно только сделать по-другому. Стоит принять иное решение, как жизнь никогда уже не повторится.

Какие бы зверства маньяки не совершили, самым гнусным свойством этих реальных, не выдуманных, чудовищ выступает их внешняя нормальность.

Всё проходит – и хорошее, и плохое.

Напяль на человека белый халат, как он тут же возомнит себя Богом.

Никогда не сомневайся в умении праведников всё раздолбать по первому разряду.

Шансы выпадают в свое время. На развилках, что-то в этом роде. Ты принимаешь одно решение, показываешься на одной дорожке. Примешь другое - совсем иной путь.

Зло не исчезнет просто оттого, что мы решили его не замечать.

Трагедия и страх — два верных средства превратить церковную ризу в доспехи героя дня.

Бывают такие моменты, когда тянет закрыть за собой дверь и надеяться, что хотя бы несколько часов не будет звонить телефон.

- Так и знай: я свою личную жизнь не афиширую и извиняться за нее не собираюсь.

– А вам никогда не хотелось узнать, кто мог обитать в таком доме? Что они были за люди, какую вели жизнь?
– Думаю, тяжелую.
– Да, но разве сами они так считали? Может, им казалось, что жизнь у них вполне нормальная? Вот представьте: через несколько сотен лет люди посмотрят на развалины наших домов и подумают: «Ах, бедняжки! И как они только здесь жили?»

Ничего начать сначала нельзя, можно только сделать по-другому. Стоит принять иное решение, как жизнь никогда уже не повторится.

Я страшился своих снов. Не просто оттого что кошмары пугают. Нет, наоборот. Я страшился своих снов потому, что за ними всегда ждало пробуждение.

Только не забывайте, что я вам говорил. Повнимательней выбирайте, кому доверять. И почаще оглядывайтесь.

Я страшился своих снов. Не просто оттого, что кошмары пугают. Нет, наоборот.

Я страшился снов потому, что за ними всегда ждало пробуждение.

Он потянулся к трубке с табаком, что лежала на столе.
— Ничего, если я закурю?
— Разве я могу возражать?
Мейтланд издал короткий смешок.
— Ответ верный. Я не ваш пациент, помните об этом

Мир полон людей, упорно держащихся мнения, что знакомый им человек никак не может быть убийцей.

Лакированные изморосью, зданьица жались друг к другу, а в их безжизненных окнах отражалась туповатая подозрительность.

Человеческий труп начинает разлагаться через четыре минуты после смерти. Тело, доселе вмещавшее жизнь, претерпевает конечную метаморфозу: начинает само себя переваривать. Клетки тают изнутри. Ткани превращаются в жидкость, затем в газ. Мертвый каркас становится пиршественным столом для других организмов: сначала для бактерий, потом для насекомых. Для мух, откладывающих яйца, откуда выводятся личинки, которые кормятся питательным мясным супом. Затем личинки мигрируют.

Мир полон людей, упорно держащихся мнения, что знакомый им человек никак не может быть убийцей. Впервые в жизни мне пришло в голову, что я рискую оказаться одним из их числа.