Призраки балета

В коридоре царила музыка.
Она вырывалась из тесного ей репетиционного зала, пролетала крошечный кафетерий, заворачивала за угол и захватывала коридор.
Первые, осторожные, вкрадчивые аккорды выглядывали потихоньку, словно осматриваясь, можно ли, следующие были смелее и звучнее, и темп нарастал, еще подчиняя страсть ритму, но вот ее уже не сдерживало ничто, и она вихрем, с перезвоном гусарских шпор, с блеском эполет, с перестуком каблучков неслась по коридору, распахивала дверь на лестницу, кружила там по тесной лестничной клетке, и, недовольная, возвращалась обратно, и взлетала к высокому потолку, и упрекала встречных: как вы можете не танцевать?!

...всегда удивляло это всеобщее желание женщин с темными и совсем черными волосами изменить свой облик. Кто-то когда-то сказал, что джентльмены предпочитают блондинок, и все остальные дамы сразу поверили в свою ущербность. Как правило, светлые волосы не шли им, не сочетались с цветом кожи, бровей и глаз, моментально отрастали у корней, выдавая свою ненатуральность, но брюнетки и шатенки упорно боролись с тем, что дала им природа, наивно или цинично полагая, что глупые джентльмены не разглядят подделки.

Здесь» теперь царило любопытство.
Так же явственно, как раньше музыка.
У любопытства был запах, и взволнованное лицо, и множество огромных, расширенных от предвкушаемого удовольствия глаз – и не меньше пытающихся приблизиться на доступное расстояние ушей, и тихих, шаркающих или постукивающих пуантами ног, услужливо помогающих глазам и ушам. Любопытство вибрировало, летало вокруг, как еще недавно летал чардаш, и издавало разноязыкий шелест комментариев и попыток перевода, – отсюда, безусловно, надо было уходить, чтобы хоть что-то выяснить, не плодя сплетни.