Цитаты из книги Этой ночью я её видел

Человека преследует не то, что он сделал, а то, чего он не сделал. Что мог или, по крайней мере, пытался, но не сделал.

У человека, которого долго не видишь, сначала пропадает голос, сам звук, его краски и тембр.

Память любви, всем нам женщинам это знакомо, порой посильнее цепей будет, которыми мы себя связываем, пусть и символически, шутки ради.

Слушать Бетховена и разговаривать с нормальными людьми, кто не прячет камня за пазухой и не таит злого умысла, было чем-то, что делало жизнь на войне похожей на жизнь.

Из жизни родилась вымышленная история, которая не меняет того, что случилось.

Для убийства в то шальное время не нужно было никакого разумного повода.

Я сторонюсь этого, мы, пережившие во время войны то, что нам довелось пережить, мы держимся подальше от этого, от воспоминаний. Всё прекрасное из того времени тянет за собой что-нибудь отвратительное, лучше уж ничего, ни хорошего, ни плохого.

«Собственно говоря, — добавила она через некоторое время, — пока на вас эта форма, вы всё время так и существуете, превозносите жизнь, а живёте смертью». Я смотрел на солнце, видел и бледнеющий краешек луны, свисающий над равниной под горами. «Между жизнью и смертью, — подумалось мне, — все мы так живём, между днём и ночью, как сейчас».

Всюду пробуждается жизнь, во мне же поселилась смерть.

Вероника жила свободно и уже поэтому была немного несчастной.

Мы стояли на обочине дороги, но мне казалось, что мы стоим на краю пропасти.

... мы все время находились на волосок от смерти, все время в состоянии, когда не соображаешь - ночь или день. Когда с одной стороны еще висит краешек луны, а с другой - уже встает солнце.

Мы были молоды и обезумели от постоянных стычек, за нами гонялись как за зверем, о чем и товарищ Янко говорил, и в ответ мы порой не знали пощады.

Она просто хотела жить в гармонии с собой, она хотела понять себя и людей вокруг себя. А ее убили..

Вероника писала, что возвращается к Лео. Она меня любит по-прежнему, не жалеет ни о чем, что с нами было и что мы пережили вместе. Но я же вижу, Стева, как мы в последнее время стали чужими друг другу. Я чувствовал себя аллигатором, из которого сделали чучело. При этом я даже не куснул ее мужа.

Маршировали, маршировали, мы оба пели. Кто видел, как умирает его друг и как пена выступает у него на губах, как у коня после долгого перехода, тот не думает больше о пении и приветствии знамени. крови. Маршировали, маршировали… Что за идиотизм, у кого после четырех лет войны руки не в крови?..

Я не понимал, откуда всё это пошло, если ты военный, это ещё не значит, что ты способен на насилие.Принуждение - это элемент воинской службы, однако, честь офицера не позволит человеку ударить слабого.

Человека преследует не то, что он сделал, а то, чего он не сделал. Что мог или, по крайней мере, пытался сделать, но сделал.