Бродяга

Такое странное ощущение, когда находишься среди незнакомцев, которые страстно ждут от тебя какого-то чуда.

Наши четыре капитана отрядов на задании – это просто какая-то мыльная опера. Форел пытается впечатлить Рууэла. Он ведет себя непонятно, но вроде проводит кучу времени с Таарел. Я пытаюсь делать вид, что меня это не касается. Таарел (по крайней мере, если судить по ее поведению во время нашего отдыха в городе), кажется, страдает по Мейзу. А Мейза романтика отныне не интересует.

– Прости, устала. Вылет перенесли или что?
– Нет, мы просто собирались отправить тебя на корабль заранее, но это может подождать. Я пришлю к тебе кого-нибудь с завтраком за четверть кассе до отлета. Досыпай.
Я буркнула что-то вроде «марплмарпл» – понятия не имею, что хотела этим сказать.

Они планировали экспедицию на Муину, дабы изучить создание эфира, и пытались проработать способ, чтобы при этом никто (особенно я) не погиб. Ведь кроме прочего ученые хотели узнать, почему эфир/Муина/что-бы-там-ни-было меня «любит».

Сомнительная работенка: сразу после завтрака завалиться на диван и пьянствовать, пока не отключишься.

... имеет смысл сосредоточить внимание лишь на ионотах, представляющих собой очевидную опасность. Но все равно, не…
– Не трогай кошек, – смиренно закончила я. – Видели ли снова?
– Пока нет. – Вряд ли потерявшийся в КОТИС ионот их радовал, и не важно, насколько он полезен. – Из-за этого нужно изобретать усовершенствованные сканеры. Если заметишь кошку, срочно сообщи нам.
Я кивнула, хотя вовсе не горела желанием помогать им в ее поимке.

Я из тех, кто смотрит телик, одновременно шарясь на «Фейсбуке», и читает за завтраком, в автобусе и в туалете.

– Похоже, лед тронулся. Будет интересно.
Она не поняла, что я имею в виду, и мы немного поболтали про зиму и осень (на Таре бывает только два времени года: шторм и сильный шторм)...

Даже если привыкну к дурацкому языку и нанитам, все, что я годами изучала, все книги и люди, которые меня сформировали, не здесь. Никто не читал тех же романов, что и я. Никому не нравится та же музыка. Никто на этой планете не сможет оценивать симпатичных парней по «шкале Орландо Блума», как делали мы с Алиссой. По-английски тут говорит только этот треклятый дневник. Думаю, именно поэтому я все еще его веду.
Так хочу домой, что готова кричать.

Я рада, что не там, но уже начинаю жалеть, что здесь.