Цитаты из книги Группа ликвидации

Моя личина придурковатого фотографа-дилетанта была безжалостно сорвана. Но мне казалось, что я еще могу сойти за придурковатого агента разведслужбы - на что было совсем мало надежд ... ....

Конечно, если мир вообще будет когда-то спасен, его спасет кто-нибудь слишком юный, чтобы понять, что спасти этот мир невозможно.

Когда ты ведешь себя как паинька, все начинают изучать твои намерения под микроскопом. Когда же ты орудуешь как бессовестный гад, твое поведение обычно принимают за чистую монету. ...

В свое время он явно занимался фехтованием, но заточенные и остроконечные орудия убийства всегда были моим коньком. С тех пор как в детстве я играл с деревянным мечом и щитом, сделанным из пустой табачной коробки, я пристрастился к стальным лезвиям. Револьвер или винтовка, в конце концов, ни для чего не пригодны, кроме как для убийства. А ножом, как поговаривают старые волки, когда тебе больше нечем себя занять, всегда можно по крайней мере поточить карандаши.

Она-то считала, что ее муж - тихоня, уважаемый добряк с литературными наклонностями, - и вдруг обнаружила, что связала свою жизнь с непонятным, непредсказуемым и потенциально опасным субъектом, способным на такие поступки, которые она себе даже вообразить-то не могла.

Что ж, все мы способны на поступки, которые не можем себе вообразить.

Только юные во сне кажутся истинно прекрасными. Их окружает некая аура невинности - вне зависимости от того, какими бы капризными чудовищами они ни оказались после пробуждения. Многие из нас уже давно растратили подобную невинность. Так что нам уже стоит благодарить Всевышнего, если мы спим с закрытым ртом и не храпим.

Она допустила две ошибки. Их обычно делает любой неопытный человек, которому в руки попало оружие: она подошла ко мне слишком близко - зачем вообще пользоваться пистолетом, если действуешь в радиусе действия ножа? - раз. И два - она направила пистолет на человека, которого убивать не собиралась.

Всегда довольно непросто раскусить этих субъектов, которые привержены столь абстрактным понятиям, как закон и правосудие.

У меня возникло совершенно четкое представление о его - скажем так - профессиональной зависти к вам.

- Я, разумеется, - ответил я бесстрастно, - никак не пойму, о чем вы говорите, герр Гранквист.

- Ах ты, грязный предатель! - хрипел Веллингтон. - Ах ты, ничтожный слизняк, который имеет наглость называть себя американцем...

Я не обращал внимания на его слова. Его слова не имели никакого значения. Он явно не собирался прикончить меня на месте - в этом и состояла его ошибка. ... ...

... ... вдруг с меня слетели весь хмель и гнев. Я почувствовал себя ненужным дураком... ... ...

Знаешь, с возрастом делаешь одно любопытное открытие, а именно: в какой-то конкретный момент у тебя может быть только одна женщина и одна родина. Когда бывает больше - жизнь сразу необычайно усложняется.

Ведь настоящий фоторепортер из респектабельного журнала, обладающий вкусом и самоуважением, не позволил бы себе диктовать, как снимать. Во всяком случае, он начал бы задавать кучу неудобных вопросов.

Она ничего собой не представляла, Вэнс. Обычная симпатяга в шикарных тряпках с потугами на интеллект и моральные принципы, жить в соответствии с которыми у нее просто не хватило мозгов.

нас в Штатах, когда слышишь далекий вой сирены, никогда не знаешь, то ли это пожар на пустыре, то ли мальчишка дует в полиэтиленовый пакет, то ли межконтинентальная баллистическая ракета с водородной боеголовкой падает прямехонько на центральную площадь.

Все видят, что дурно в мире, и все только об этом и говорят - точно до сих пор не замечали, - но никто не может дать никакого практического совета, как сделать мир лучше. Когда-нибудь придет день, и мы будем питаться одними химикалиями и перестанем убивать животных. А пока мы жрем мясо и воспринимаем мир таким, каков он есть. По крайней мере, некоторые из нас.