Самозванец поневоле, или Жертвенный ягнёнок
«Но существует множество ни в чем не повинных людей, тех, кому приходится расплачиваться за других, кого поражают шальные пули, кто погибает по недоразумению.» (Буало-Нарсежак. «Трагедия ошибок»)
«Происходит ошибка, и разыгрывается трагедия, трагедия ошибок, самая невыносимая из всех.» (Буало-Нарсежак. «Трагедия ошибок»)
«Жак — козел отпущения в полном смысле этого слова, а ведь в этом слове так много неосознанно суеверного.» (Буало-Нарсежак. «Трагедия ошибок»)
ЗДРАВСТВУЙТЕ! Как всегда, у Буало-Нарсежака хитросплетённый, интереснейший и интригующий преступный замысел, в реальность осуществления которого можно было бы поверить, сделав скидку на время действия персонажей романа: во время Второй мировой войны.
В век Интернета вряд ли могла произойти история, описанная в «Трагедии ошибок»: у Старшего Брата всё под контролем, но и доступ к информации у контролируемых кроликов тоже есть. А некоторые из них очень даже неплохо преуспевают в деле добычи информации, которая, как известно, правит миром.
История, описанная в романе, представляется мне психологическим экспериментом. Место «экспериментальной лаборатории» – загородная вилла под названием «Вилла ʺСвирельʺ». Подопытный кролик, которому отведена незавидная роль, – талантливый, в 20 лет подававший большие надежды, музыкант – скрипач Жак Кристен.
Он закончил консерваторию с золотой медалью в 1938. Теперь же он – безработный, перебивающийся случайными заработками, находящийся на грани нищеты. Война перемалывает людей не только на полях сражений …
У Кристена ничего нет: ни родственников, ни друзей, ни любимой, ни своего жилья, ни нормальной работы. Всё его богатство – чистая душа и дар музыканта. А ещё Жак имеет привлекательную внешность: он очень красив. Природная скромность не позволяет ему признать свою внешнюю красоту.
Жак Кристен – идеальная жертва в криминальной схеме, которую задумали Мартин фон Клаус – военный преступник, скрывающийся от правосудия, и его подручный – Франк Майер. Красавица Жильберта, жена 15 лет скрывающегося по всему миру под чужими именами, фон Клауса, втянута в грязную преступную махинацию своего мужа, в итоге которой Кристен должен умереть. Такова фабула.
Жильберта тоже оказывается подопытным кроликом в жутком психологическом эксперименте Мартина:
«Мартин с иронической улыбкой наблюдал за мной, словно я была редким экземпляром, предназначенным для захватывающих опытов.»
И эта лишь одна из двух сюжетных линий. Задуманная криминальная схема неожиданно разваливается так, как никому и в голову прийти бы не могло!
Но есть ещё одна линия: тайная работа секретной службы по физическому устранению военных преступников без суда и следствия. Они мастерски подстраивают убийства подозреваемых преступников, имитируя несчастные случаи.
А трогательная и нежная любовная линия связывает воедино все три линии вместе, придавая целостность произведению.
В конце концов «Трагедия ошибок» оказывается не столько детективной историей, сколько криминальной драмой, суть которой можно было бы проиллюстрировать словами из басни И. А. Крылова «Волк и ягнёнок»:
«Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я слушать, Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». — Сказал и в темный лес Ягненка поволок.»
Трагедия маленького человека. Талантливый скрипач становится сначала игрушкой в руках одних военных преступников, а затем и жертвой по ошибке других, которые возомнили себя выше Бога.
Можно ли было избежать этих трагических ошибок? – Наверно, можно. Если бы герои больше доверяли друг другу, меньше таили свои секреты, доверяя их лишь дневникам, которые так никто и не прочёл …
Самое же главное, – война всегда сопряжена с ошибками. Это грязное ремесло, когда жертвы считают на поле боя. А кто подсчитывает невинные жертвы, которые приносятся потому, что так надо: война – настроенная на убийство бездумная машина смерти, для которой неважно, кто попадает в её механизм.
«Тайная борьба всегда рождает ненужные драмы, непредсказуемые и непоправимые.»
Потрясающая история. А написана-то как! Вроде бы роман-дневник, но повествование настолько живое и образное, что забываешь о том, что это дневниковые записи. Слог соавторов Буало-Нарсежака чистый, взвешенный и выверенный: нет ни единого лишнего слова, ни одной лишней детали. Они чётко представляют, ЧТО пишут и ДЛЯ ЧЕГО. Вот почему у них тексты небольшие, но ёмкие. Как будто бумага – на вес золота, а время читателя – бриллианты.
Безусловно, роман понравился. Я читала с наслаждением. По душе.
"Машина смерти"
37 понравилось
