Великие пианисты

Никто другой из современников не привносил на концертную эстраду столь глубокое и
пламенное волнение, и никто не стал пианистом в большей степени легендарным (как Горовиц).

Истина - слишком тонкая субстанция для наших грубых средств познания. -(Паскаль).

Дни показной виртуозности ради виртуозности прошли навсегда... Прогресс это или регресс, но факт остается фактом: стандарты изменились, и сегодня, прежде всего, требуется высочайший профессионализм.

Из всех американцев своего поколения Клайберн владел самым романтическим звуком - богатым, полным, не стучащим - настоящим фортепианным звуком, который старшему поколению напоминал Иосифа Левина.Но после возвращения из Москвы, погребенный потоками лести, он не имел еще возможности полностью развиться. Неизбежен был период адаптации.

Если существует итальянская школа, то она представлена загадочной и внушающей уважение фигурой Артуро Бенедетти Микеланджели, самого выдающегося итальянского пианиста после Бузони (если считать Бузони итальянским пианистом). В отношении своей техники Микеланджели - легенда для всех, его относят к супервиртуозам уровня Горовица.

Игра Артура Рубинштейна в большей степени, чем у любого другого пианиста, отражает культуру, изобилие, здоровую мужественность и спортивность, которые делают безнадежным всякое соперничество. Романтичная по существу, она абсолютно естественна и почти никогда не отклоняется от текста. Музыке, рождающейся под руками Рубинштейна, всегда свойственны яркие краски, величие, душевная гармония, непосредственность и эмоциональная чистота.

Посадка Горовица была чрезвычайно спокойна. Его движения были точны, корпус почти неподвижен. И многие из его головоломных технических достижений могли быть оценены только профессионалами.

Влияние Горовица на фортепианное исполнительство в Америке было значительным во многих отношениях. Долгие годы, до его ухода со сцены в 1953 году, аудитория Горовица наполовину состояла из пианистов, внимательно его слушавших и пытавшихся понять, как ему удается все, что он делает.

Что у Горовица действительно есть - так это самая блестящая техника для его времени, а может быть, и во всей истории пианизма; и при этой технике - громоподобная звучность без всякой грубости - уникальное качество.

В эпоху преимущественно антиромантическую, по крайней мере, два великих пианиста продолжали нести флаг романтизма. Один из них - Владимир Горовиц, другой - Артур Рубинштейн.

Прокофьев был замечательным пианистом и великолепно иллюстрировал свои теории за роялем.

Требуется скорее большая красота в сочетании с достаточной техникой, нежели огромная техника, лишенная красоты. -(И. Гофман).

Верная интерпретация музыкального произведения вытекает из правильного понимания его, а это в свою очередь зависит только от скрупулезно точного чтения... Нарочитое, крикливое выпячивание драгоценного исполнительского «я» путем произвольного добавления нюансов, оттенков, эффектов и т.п. равносильно фальсификации; в лучшем случае, это игра "на галерку", шарлатанство. Исполнитель всегда должен быть убежден, что он играет только то, что написано. -(Иосиф Гофман).

Всей жизни, говорил Гофман, недостанет на то, чтобы выявить все, скрытое в сонате Бетховена или в произведениях такого же уровня.

И по мере того как нотный текст делался все более и более важным (из-за исчезновения традиции украшательства текста и импровизации, а также старого образа виртуоза-героя), все более важным делалось «послание» композитора - содержание произведения. Внезапно композитор оказался важнее виртуоза.

«Бах - основа пианизма, Лист - вершина. Эти двое откроют тебе подступы к Бетховену». -(Бузони).

Самым значительным «классическим» пианистом XIX века, «Иоахимом клавиатуры», была Клара Шуман, урожденная Вик. Никто столь явственно не выявил разницу между чистым музыкантом и чистым виртуозом. Клара понимала свою роль и относилась к ней очень серьезно. Она сознательно взяла на себя функцию сохранения традиций.

Мендельсон был одним из величайших импровизаторов в истории музыки; может быть, он превосходил даже Гуммеля... В это время не было более тонкого и серьезного музыкального ума, чем Мендельсон.

Феликс Мендельсон был превосходным пианистом, а как вундеркинд он находился на уровне Моцарта или Сен-Санса.

Начали появляться музыканты, относившиеся к слову «интерпретация» серьезно
и ограничивающие себя работами мастеров. Возникала новая разновидность - исполнители музыки, не являющиеся композиторами. Ориентируясь, прежде всего, на настоящие концертные залы, а не на салоны, они способствовали становлению института концертов.