Вальтер Скотт

Скажу честно, для меня Вальтер Скотт до последнего времени ассоциировался исключительно с "Айвенго". К своему стыду признаюсь, что ни про какие другие его произведения я никогда не слышала. Однажды наш преподаватель по новой истории посвятил целую лекцию Вальтеру Скотту. После чего имя этого писателя уже окончательно засело в голове. Как никак такое за 3 года обучения я видела впервые: чтобы вместо истории изучать писателей=)) Наверное, именно поэтому я и обратила внимание на эту книжечку на книжном развале. И цена в пару рублей, конечно, подогревала мой аппетит=))
Чтож скажу честно, эта книга просто великолепна ...

• Хорошо написана. Это не сухое изложение фактов. Это роман, в котором раскрывается история великого шотландского писателя Вальтера Скотта. Пирсон такой же язва как и объект его исследования.
• Множество ссылок на дневник писателя, его письма, а также на отзывы об авторе многих деятелей тех лет.
• История создания каждого произведения сэра Вальтера.

И опять я поразилась, что гении не рождаются в одиночку. Они как созвездия, скопления которых хоть и редки, но свет их столь ярок, что освещает путь многим поколениям.

Современники Вальтера Скотта:

«В крови на поле Ватерло
Солдат немало полегло,
Но павший мертвым – даже тот
Все ж пал не так, как Вальтер Скотт.»

Удивительное дело, книгу про Вальтера Скотта ее автор задумал в первую очередь для того, чтобы показать читателям, кто скрывался за псевдонимом «Великий Инкогнито». Вальтер Скотт, если это был он, скрывался больше дюжины лет за этим именем. Вальтер Скотт потратил много лет на изучение права, но не на литературу о событиях, которые он так любил описывать. С человеческой точки зрения его лучше всего характеризует тот факт, что он сам записался в военные. Записался после того, как англичане, узнав про французскую революцию, начали «бояться» вторжения французов и организовали отряды добровольных гвардейцев-защитников. Все это напоминает нам современное ожидание Украиной нападения России! Вот только добровольцев, дурачков навроде Скотта, «использовали и для подавления внутренних беспорядков, а поскольку никакой славы эти операции не сулили, Скотт был от них не в восторге». И, якобы, сочувствовал беднякам. Позднее он сам признавался: «Честно говоря, поганое это дело – давить тех, кто помирает от голода». Потом Скотт, по легенде, собирает баллады и одновременно сочиняет их. Его куратором выступает некто Льюис, который льнул к сильным мира сего. Именно он, используя свое влияние, проталкивает в печать перевод Скотта гетевского «Геца фон Берлихингена». Дружил Скотт и с неким автором церковных гимнов Хибером, которому потом пришлось бежать за границу, спасаясь от судебного преследования по обвинению в «противоестественных сношениях». Скотт, почти как Горький, сам выступает куратором отдельных авторов, снабжает их рекомендательными письмами и так далее. Скотт больше волновался о хорошей должности, нежели о развитии своего творчества. Он проворачивает хитрый план по занятию должности секретаря на сессиях Высшего суда Шотландии по гражданским делам. Может отсюда и тянет руки его популярность? В 33 года он получает известность после выхода «Менестреля». Он становится общенациональным поэтом. Но почему-то, вместо продолжения творчества, получает предложение готовить к изданию сочинения Свифта. А в это время шли наполеоновские войны и Скотт начинает рекламировать Артура Веллесли, будущего герцога Веллингтона. Отдельные произведения Скотта, как например «Девы озера», превращают Шотландию в туристическую Мекку. При этом, все обращают внимание на то, что его поэмы, возможно, и не гениальные, но точно принадлежат человеку гениальному! Вот такой вот поворот. На стихи Скотта быстро начинают писать песни, а живописцы картины. Вскоре Скотт уже руководит издательством и готовит к печати сочинения других авторов, одновременно исполняя обязанности шерифа и участвуя в качестве секретаря на сессиях Высшего суда. Казалось бы, вот молодец какой. Но вот только он начинает писать анонимно, якобы для того, чтобы обмануть критиков. А может быть для того, чтобы под его именем писали абсолютно другие люди. А потом он встречается с Байроном. Кстати, Скотт так же, как и Байрон был хромым. Когда поднимается компания по очернению Байрона за его высказывания в пользу свободной Греции, то именно Скотт становится на защиту поэта. Байрон в отместку хвалит Скотта и посвящает тому мистерию «Каин». Это было время Наполеона, человека, который разорил и ограбил Европу и ему за это ничего не было. Скотт, опять же случайно, попадает в комиссию по надзору за маяками и задумывает произведение о Наполеоне. А потом он снова под псевдонимом выпускает очередной роман «Уэверли», но друзьям рассказывает правду. Кстати, а Свифт ведь тоже признал себя автором только одного из своих бесчисленных сочинений. При всем при этом Скотт, будучи адвокатом, не имел права заниматься коммерческим издательством. Вся суть исторических романов Скотта демонстрируется автором книги во время описания подготовки Скоттом романа о Наполеоне. Вы не поверите, но Вальтер отправился на осмотр поля сражения при Ватерлоо, всецело доверился местному шарлатану-крестьянину, который построил бизнес на россказнях о том, что он был проводником самого Наполеона и показывал, где и в какой момент битвы находился великий император. Купил Скотт и какой-то дневник французского солдата. Ну а дальше началось прославление Наполеона, ибо восхваление противника неизбежно ведет к прославлению и его самого. Прицепом шло и восхваление Веллингтона. За это Скотт был обласкан и Александром I. За такое угождение великим мира Скотт даже удостаивается презрительной эпиграммы.
Но главное не это, а то, что Скотт был очень тяжело болен. Настолько тяжело, что вообще не понятно, как он мог что-нибудь писать! От диких болей ему, как пишет автор, постоянно «приходилось глотать настойку опия лошадиными дозами.» При этом он должен был сидеть на диете. Вероятно для того, чтобы наркотик оказывал более сильное воздействие на тело и психику. Вот описание человека, который, якобы, писал роман «роб Рой». «Руки Скотта были искромсаны ланцетом, мозг одурманен опиатами, ощущения притуплены болью: все его существование сводилось к тому, что он корчился в постели или с посторонней помощью кое-как добирался до нужника и обратно. Он за несколько часов обычно поглощал шесть гранов (0,0648 гр) опиума, три грана гашиша и двести капель опиевой настойки…» В общем, автор книги между строк как бы спрашивает, возможно ли сочинительство какое-либо вообще, не говоря о сочинительстве исторических романов, в таком состоянии? Но в историю литературы Скотта вталкивают в виде образчика победы духа над плотью. Чем хуже состояние, тем более популярен роман. Третьим этапом этой голгофы Скотта стал «Айвенго». Под воздействием опиатов Скотт входит в комиссию, которая должна была обследовать тронный зал Эдинбургского замка и присутствовать при вскрытии сокровищницы, простоявшей запечатанной свыше ста лет. Быть может для того и откармливали Скотта наркотиками, чтобы он увидел несуществующее и не заметил существующего? За это и славу ему подарили, и место в мировой литературе? За это и титул ему пожаловали? Если так, то все очень логично. Ведь сам Скотт вошел еще в историю благодаря своему известному самоуничижению. Ведь он сам говорил про себя: «Что вы хотите от несчастного, который в прямом смысле этого слова никогда не учился читать, а уж тем более – писать сочинения?» В общем, Скотту сделали хорошее имя, под которым можно было писать любую чушь. А потом сделали все для того, чтобы умертвить его. На закате лет он был посажен на диету из макарон и хлебного мякиша. Но никто больше не задавался вопросом о том, кто был настоящим автором всех исторических романов, увидевших свет под именем Вальтера Скотта. Аминь!