Цитаты из книги В плену у мертвецов

За вкладки «Московская перспектива», «Квартирный ряд», «Наш округ» — правительство Москвы выдает «Московской правде» жирные дотации в миллионы рублей в год. А газеты идут на тюремную свалку. И только я, безумный зэк, интересуясь феноменом обыдления и оглупления общества, вот спас их от забвения.

Не всякому дано, а точнее редким людям дано быть революционером во всех сферах жизни: в искусстве, в ежедневной жизни, в политике.

Самое гадкое блюдо в меню военной тюрьмы Лефортово: это варёная селёдка с перловкой. Варёная селёдка подаётся в Лефортово ежедневно, ни разу за шесть месяцев не было случая, чтобы нас не кормили варёной селёдкой. Но вместе с перловкой они создают особо гадкое сочетание.

В советские времена имело смысл гордиться количеством сооружённых квадратных метров, ведь более или менее равномерно советские квадратные метры распределялись среди всего общества. Сегодня они достаются исключительно тем, кто имеет нетрудовые доходы. Они достаются не всем, а самым ловким, пронырливым, обманщикам, по сути, всех остальных.

Человек неуклонно глупеет еще и потому, что изначально не всякий подросток может выкарабкаться из тисков примитивных эмоциональных настроений, диктуемых попсой. Подросток привыкает быть иждивенцем  чужих эмоций. Это все не так невинно, как кажется. Это добровольное оболванивание себя самого. Капитуляция перед жизнью.

Насколько запущен наш народ, насколько у него вытоптали достоинство, высокие помыслы, было мне плохо видимо  на воле. Здесь, в тюрьме, слушая вынужденное радио-меню, я обнаружил, что мы нация гопников.

На «Русском Радио» преобладают сперматозоидные песенки для тинейджеров, погруженных в мечты как бы перепихнуться, одновременно с выяснением, как же это делается.

«Русское Радио» — особый случай. Это «Московский Комсомолец» эфира.

Украина — самая сильная в военном отношении республика, отколовшаяся от СССР, и украинский национализм — силен и зол.

Коллеги не признают меня своим, потому что их до сих пор забавляет примитивная  старая игра в слова. Я играю в жизнь.

Как жаль, что видео-камер не существовало в прошлом. Как жаль, что мы не можем увидеть Юлия Цезаря, переходящего Рубикон, не можем увидеть графа Дракулу, или Сада в тюремной камере, склонённого над манускриптом «120 дней Содома», или увидеть других затейников человечества.

Вначале модно стало читать романы у богатых людей. Позднее, когда книга стала дешевле, читать о вымышленных героях принялись и бедняки. Книжки по 10 центов, даже по 5 центов, в бумажных обложках. Про сыщиков и воров агентства Пинкертона. Для бедняков писали коротко. Беднякам нужно работать, у них нет времени.

А то есть такая гнида Дашкова. Я у неё в одном из романов выступаю героем. Старая вонючая тётка. Сидит по утрам в грязном вонючем сарафане, прикрывающем несвежее тело, и пасквили на мускулистых здоровых людей пишет. На компьютере. Беззвучно стрекочут клавиши. Пародию на меня создала. Ты, сука, меня хоть раз видела? Обоссалась бы от счастья, если б увидела. Пошлая пожилая тётка.

Первого нашего поэта Василия Тредиаковского при дворе били палкой. Все последующие наши писатели старались быть политкорректными. Проклятым был Чаадаев, Герцен был проклятым, но умел устроиться. Крайне не повезло Чернышевскому, после чуть ли не двадцатилетней каторги умер в Астрахани... Нет у нас проклятой традиции, хотя отдельные проклятые писатели были. Впрочем они не были тотальными бунтовщиками, их бунт был в основном антисамодержавным, политическим.

«Авто-радио» недалеко ушло от «Европы-плюс». С той разницей, что на нем звучит меньше иностранных гнусных песенок, а больше отечественных гнусных песенок. Новости так же редки, как щепотка мяса в тюремном супе. Вообще что-либо связанное и человеческое, сказанное человеческим тоном на «Авто-радио» так же тяжело услышать, как и на «Европе-плюс».

А, кроме того, согласно криминальным романам, выбрасывание из окон трупов — фирменный знак КГБ. Да-да.

В Алтайском крае подозреваемые часто падают из окон. Один из подозреваемых по делу об убийстве абитуриенток Алтайского университета выпал из окна. Другой — повесился в камере. (Газета «Коммерсант» за 29 сентября 2001 года). Оба оказались впоследствии невиновными.

Индустрия обслуживания заключенных у нас много крупнее, чем туристский  и ресторанный бизнес, вместе взятые.