Цитаты из книги Солнечная станция

... никому еще не удавалось всю жизнь оставаться победителем.

Моя жизнь — лишь мгновенный проблеск молнии на фоне вечного сияния звезд. Мое тело — слабая, уязвимая, наполненная водой губка с крупицей разума.

Человек с револьвером — опытный охотник на людей. Он знает, что в любом поединке выигрывает тот, кто осторожнее и предусмотрительнее.

Во время своего обучения в Калифорнии, Морияма мог наблюдать все возможные степени ксенофобии, отчуждения и дискриминации, не выходя из студенческой столовой.

— Командир,— сказал я,— клянусь вам, я не буду совершать подвигов. Я сделаю только то, что должен. Ни больше, ни меньше,

... не имеет значения, куда стремится человек — на край земли или в глубины океана, или в бездну космоса — все едино, от себя нельзя уйти, и в этом заключается наша главная проблема.

Вы, надеюсь, помните, что ваша должность в штатном расписании станции Ниппон называется «Maitenans and Securiti Operator», то есть «оператор системы жизнеобеспечения и безопасности»? — Разумеется,— отозвался я. «Оператор системы жизнеобеспечения» — это что-то вроде дворецкого. Я должен был следить за тем, чтобы все на станции блестело и стояло на своем месте. Трудная и, между прочим, очень важная работа. Короче говоря, я был уборщицей.

Секс в космосе — развлечение для избранных. Вероятно, это единственная новинка в сексуальной технике за последнее тысячелетие. И хотя достичь оргазма в состоянии невесомости довольно трудно, поверьте мне, игра стоит свеч. Маленький шаг для человечества, но большой шаг для двух конкретных людей.

.— Теперь, когда вы успокоились, скажите мне — вы знаете, что будете делать, когда попадете на станцию? — Кто знает доподлинно, что он будет делать? — ответил я с улыбкой.— Это было бы ужасно скучно — знать все наперед.

Спору нет, Халид был силен и неутомим. Однако одно неоспоримое преимущество у меня было — Халид никогда не занимался сексом в невесомости, а потому его координации было далеко до моей. Он не умел точно определять траекторию своего тела в трехмерном пространстве, он не мог рассчитывать своих движений.

— По-вашему, Джайкер, каковы мои дела? — Я бы сказал, что вы на пути к выздоровлению. — Что делать? — развел я руками.— Разве вы дадите спокойно умереть? — Бросьте, Леонард,— парировал Джайкер,— никогда не давите на жалость в присутствии вашей дамы сердца. Пара царапин, несколько шрамов — все это лишь украшает мужчину.

Я чувствовал себя так, как будто только что скинул с плеч тяжелый груз. Для внутреннего спокойствия недостаточно знать, что ты сделал все, что мог. Нужно еще пребывать в уверенности, что ты не мог поступить иначе. И сейчас я обрел эту уверенность.

— И при этом учились в Кембридже? — спросил Морияма. — Хорошее было время,— подтвердил Джайкер.— Местные нацисты дважды разгромили мою квартиру и написали на стенах много оригинальных и интересных цитат.

— Как местный дворецкий, я знаю наперечет все скелеты в здешних шкафах.

Вечно найдётся какой-нибудь идиот, который разинет пасть в самый неподходящий момент. Не удивительно, что мир катится ко всем чертям.

— Мой Бог, что могло измениться? — пробормотал он.— Я все время пробую какие-то варианты, потом возвращаюсь к прежним. Но ничего принципиально нового я не делал.
— Вы уверены?
— Я уверен? Мой Бог, разумеется, нет. Как можно быть уверенным в программном обеспечении? Здесь поработали миллионы программистов: старательные и ленивые, тупые и гениальные — какие угодно!

– Взгляни на эти звёзды, Леонард. По сравнению с ними мы, люди, – ничто.
Я остановился и долго смотрел на бриллиантовую россыпь в вышине, пытаясь понять, что именно хотел сказать мне отец.
– Но папа! – ответил я наконец. – Если бы нас не было, кто видел бы эти звёзды?!