Испытание близнецов

Родной дом не должен меняться, он обязан стоять и ждать тебя, пока ты не вернешься из чужих краев. Дом, в конце концов, это нечто такое, о чем ты можешь сказать самому себе: «Боги! Да тут все выглядит точно так, как и прежде!», а вовсе не: «Боги! Да тут вес имеет такой вид, словно резвились шесть миллионов драконов!».

Ничто так не льстило простолюдинам, как то, что рыцарь может внезапно пасть еще ниже, чем они сами.

Внутренняя боль намного лучше пустоты.

Человек привыкает к страху,который постепенно становится неотъемлемой его частью.

Мы с тобой — часть этого мира и должны нести ответственность за его судьбу.

— Зло не может созидать, — перебил Астинус. — Оно может только разрушать.

— Я стою в темноте, — сказала Крисания, и ее чистый, нежный голос зазвучал над толпой вместе со звонкими песнями жаворонков, — но я чувствую на своем лице тепло и знаю, что стою лицом к солнцу. И я вижу солнце, хотя мои глаза навеки покрыл мрак. Способность видеть может утратить и тот, кто слишком долго глядит на солнце, и тот, кто слишком долго живет в темноте.

Дерево твоей жизни слишком рано срубили.
Не в моих ли руках был этот топор…

— Ты прозреешь, Крисания, когда тьма ослепит тебя… Бесконечная тьма…
Это сказал ей Лоралон, эльфийский жрец, незадолго до гибели Истара.

Возможно, боги тоже допускают ошибки. Или, скорее, они позволяют себе рисковать уже достигнутым в надежде на то, что им удастся создать что-то более совершенное.

– Не великая это мудрость – смотреть на вещи с разных сторон, а не только с одной.

... Им просто.... нет до этого дела. А ведь это очень трудно, когда тебе самому не всё равно, да? Иногда это просто больно.