Будущее

Когда долго соседствуешь с чудом, начинаешь от него скучать и пытаешься выдумать ему какое-то практическое применение.

Впаривать бессмертие души в нынешние времена – дело обреченное. Душой же давно никто не пользуется! Христианский рай, должно быть, такая же унылая дыра, как собор Святого Петра: народу никого, и повсюду слой пыли с палец толщиной.

Смерть отменили много столетий назад, победили ее, как побеждали до этого черную оспу или чуму; и как черная оспа, в их представлении смерть существует где-то в герметичных резервациях, в лабораториях, откуда не сможет никогда вырваться.

В конце концов сенатор — это ведь просто одна из ролей, которые я играю, так? И не самая важная. Приходя домой, я выбираюсь из неё, как из делового костюма, и вешаю в прихожей. Мы все просто играем свои роли, и всем нам наши костюмы подчас натирают...

Принято считать, что дети едят молоко. На самом деле они жрут время. Молоко они, конечно, тоже поглощают - когда не корчатся, пытаясь испражниться, или не утомились от первых двух действий и не забылись кратким тревожным сном. И мысли они сжирают тоже - все, кроме мыслей о самих себе. Так они выживают.

Может, тут, на дне, у людей и есть души. Вот же они, хотят в небо, но только пачкают потолок...

Нет, внучек, человек не снаружи стареет, а изнутри!

"Проталкиваюсь внутрь! Всему вагону придётся выдохнуть, чтобы мне нашлось местечко. Пассажиры молчат и терпят. Мир не без добрых людей.
И так, без воздуха, мы отправляемся в пустоту."

Мечтателями управлять проще: мечтатели считают, что им есть что терять. С теми, кому ничего не надо, не поторгуешься.

Впаривать бессмертие в души нынешние времена - дело обреченное. Душой же давно никто не пользуется!