Бесполезное ископаемое

О степенях взволнованности: у Ахматовой перчатку с левой руки надевают на правую руку. У Самуила Маршака те же перчатки уже надевают вместо валенок.

Кто хочет, тот допьется.

Во мне ведь коварства нет, так, легкая подколодность.

Адам из мягкой глины, а Ева из твердого ребра.

Обожаю простые удовольствия. Это последнее прибежище сложных натур.

Душою надо полнеть, девки, а не телесами.

Если человеку по утрам скверно, а вечером он бодр и полон надежд, он дурной человек, это верный признак. А если наоборот - признак человека посредственного. А хороших нет, как известно.

Всё пропьём. Гармонию оставим.

Любую подлость оправдывать бальзаковским: «Я – инструмент… на котором играют обстоятельства».

Почему это я должен быть приятным? Даже и в новой Конституции нет такой статьи – быть приятным.

Не говори с тоской «не пьем»,
Но с благодарностию «пили».

Жители острова Гельголанд желают друг другу в Новый год не здоровья, не удачи, а «спокойного сердца».

«Берегите слезы ваших детей, чтобы они могли пролить их на вашей могиле» (Пифагор).

Вольная борьба – с соблазнами. Классическая борьба – с предрассудками.

Не умер, а «ушел за грань земного кругозора».

Двенадцатый день не пью, и замечаю, что трезвость так же губительна, как физический труд и свежий воздух. Мелкое наблюдение: я никак не могу вспомнить один редко употребляемый и более крепкий синоним к словам «мракобес», «ретроград», «реакционер», «рутинер» – который уже день не могу вспомнить. Бьюсь об заклад, как только сниму с себя зароки и выпью первые сто грамм, припомню немедленно.

Конечно, можно прожить и без этого всего. Какое дело, к примеру, чукчам, есть у них Анакреон или нет?

И рожи у них гладкие, классически-ясные. Если и есть прыщи, то где-нибудь у загривка.

А мне наплевать на все потрясения, я сейсмостоек.

Родственные чувства испытывать удобнее, потому что они имеют очень четкий предел.