Учение сердца

Другим обильным источником огорчений служит великий властелин иллюзий – время. Оно внушает нам чувство поспешности и беспокойства, скрывая единство нашей жизни завесами рождений и смертей. Ищущий пути восклицает нетерпеливо: «Чего же я могу достигнуть, какой прогресс осуществить в моей настоящей жизни?» Ответ тот, что «настоящей жизни» не существует; есть только одна жизнь – прошедшая и будущая с постоянно меняющимся моментом, который служит точкой их соприкосновения; с одной стороны мы видим прошлое, с другой – будущее; само же настоящее так же невидимо, как та частица земли, на которой мы стоим. Существует только одна жизнь без начала и конца, без возраста, без времени, а те произвольные деления, которые мы ей придаем, глядя на повторяющиеся факты рождений и смертей, нас лишь обманывают и приносят нам лишь разочарование.

Художник – жрец прекрасного. Он видит Бога больше, чем мы. За формами природы он видит скрытую красоту, и назначение художника – раскрыть нашей слепоте то, что без помощи его гения мы не можем увидеть. Все, что ниже этого, есть профанация искусства, недостойная этого имени. Свет, форма и мелодия более действуют на художника, чем на нас; в каждом образе художник должен видеть идеал, во всем несовершенном видеть совершенное, и его высокая миссия состоит в том, чтобы раскрыть нашим слепым глазам совершенную красоту, и раскрывать ее так, чтобы мы могли перестроить себя и чтобы жизнь наша стала столь же прекрасной, как прекрасна природа, которая есть жизнь Бога. В этом – значение искусства.

Трущобы большого города являются не только унижением для обитающих в них людей, но их безобразие понижает жизнеспособность нации. Все страдают от этого безобразия. Когда вы видите бледное и часто порочное лицо обитательницы трущобы, знайте, что все женщины унижены ее унижением. Когда вы видите пьяного, выходящего шатающейся походкой из кабака, с отвратительной печатью порока на лице, не сомневайтесь что, то ужасное, что он воплощает собой, понижает достоинство всех мужчин. Ни один человек не может быть вполне совершенным, пока есть хоть один озверевший человек. Миссия искусства – очищать, утончать, поднимать. Много говорят о красоте греческого народа; но почему они были красивы? Потому, что они вкладывали красоту во все, и весь народ видел прекрасное всюду. Женщины, готовившиеся стать матерями, были окружены красотой, и еще нерожденный ребенок принимал уже прекрасные линии, потому что красота составляла как бы дыхание жизни в Греции. Мы должны научиться такому пониманию красоты. Когда у нас появляется статуя, недостаточно красивая для галереи, ее ставят на улицу, а произведение искусства прячут в картинную галерею, где люди, более всех нуждающиеся в искусстве, не бывают никогда.

Существует в духовной жизни известный закон, по которому периоды с большим или меньшим мраком следуют за светлыми днями; и мудрый, осознав это чередование, как проявление естественного закона, перестает этим тревожиться: тьма в своем круговращении явится вновь светом. Надо помнить всегда, что тот свет, который исходит от Учителя, существует даже за непроницаемым туманом. Тому, кто тверд и не теряет веры, нечего бояться. Испытания могут и должны быть, но нужно стойко выдерживать их натиск. Когда тьма, окутывавшая душу, прояснится, человек осознает ее иллюзией, существовавшей только в его воображении, но, конечно, она может произвести большие опустошения в душе, недостаточно еще окрепшей и неподготовленной так, чтобы ей противостоять.

Стремящийся к Пути всегда будет приветствовать в своей обыденной жизни все, что, хотя бы немного, помогает разрушать нашу самость; он будет благодарен всем «неприятным людям», которые наступают ему на ногу и оскорбляют его лучшие чувства, и тем беспокоят его; они – его лучшие друзья, самые настоящие помощники, они оказывают ему величайшую услугу, так как наносят раны его злейшему врагу, – его себялюбивому «я». Если уметь смотреть таким образом на испытания повседневной жизни, то они явится для нас лучшею школою. Целью каждого должна быть работа над собой для возможности служения другим и применение к своей жизни строгой дисциплины, чтобы «когда Учитель взглянет в наше сердце, Он не нашел бы там пятна». Тогда Учитель возьмет его за руку и поведет вперед.

В нас должно всегда жить стремление оделять других нашим лучшим; не сохранять для себя, но отдавать – в этом заключается закон жизни Духа. Иногда наше лучшее не оценивается тем, кому мы хотели бы его дать, как не оценивается ребенком, например, классическая поэзия; тогда мы должны найти лучшее из того, что доступно другому, сохранив первое, но не потому, чтобы мы сердились, а потому, что оно, значит, не нужно ему. Так действуют Учителя Сострадания, помогая нам, своим детям, и таким же образом должны мы стараться приходить на помощь тем, кто ниже нас на ступенях эволюции духовной жизни.