Цитаты из книги Я люблю Капри

У сердца много голосов. Иногда они звучат одновременно. Ты сама выбираешь к какому из них прислушаться.

- И запомни: в конце все будет хорошо. Если не все хорошо - значит, еще не конец.

Я вспоминаю, что лучший способ борьбы с морской болезнью — это сосредоточиться на одной точке на горизонте и при этом громко петь. К сожалению, горизонт раскачивается перед глазами, как детские качели, к тому же мне кажется, что морякам-инвалидам и пассажиркам худо и без моего пения. В результате я только задерживаю дыхание и клянусь, что никогда больше не покину сушу.

Боже! Ну, куда девается слово "нет", когда оно мне так нужно?

Люди стараются во всём найти недостатки, притушить счастье, которое испытывают, но для каждого чувства - свое время. Наслаждайся любовью и разрешай себе горевать, когда тебе это нужно. Тебе выбирать, будешь ли ты проклинать вселенную за то, что вам не суждено соединиться, или благословлять то время, которое бы провели вместе.

Любовь причиняет самую жгучую боль.

радостный визг детей, играющих с морем в салки. Я спрыгиваю с последней ступеньки на то, что в здешних местах зовут пляжем, и оглядываю распластанные тела, заряжающиеся солнечной энергией.

— Добро пожаловать в «Л'Оливио», — приветствует нас метрдотель. — Стол на пятерых? — Если вы к нам не присоединитесь! — хихикает мама.

Я регулярно смотрю кино и поэтому знаю, что грабители банков — хорошие парни с добрым сердцем, однако более всего меня порадовало, что его преступление не начиналось на «у» и не заканчивалось на «бийство».

Очень многие вещи можно простить миллионеру — сухую и обвисшую морщинистую кожу (особенно если ему за девяносто и он прикован к инвалидному креслу), пластическую операцию, полное отсутствие вкуса в оформлении интерьера своей яхты… но скупость? Вы же не поймете, если атлет заставит вас саму тащить сумки из магазина, а бармену будет лень налить вам водки, так?

Мама пытается скрыть разочарование. — Вы, должно быть, Тайлер! — Она очаровательно улыбается усачу, протягивая ему руку. — Нет, мэм. Я — Морган. Боюсь, самого красивого уже охомутали! О боги, моря, океаны и все до единой рыбки в них: если он — самый красивый, то каков же Тайлер?!

— Десерт? — вмешивается официант. — Да вы смеетесь! — изумленно восклицаю я. С такой пиццей в животе я могла бы впасть в спячку до весны.

— Как раз собиралась выключить свет, когда ты позвонила. А ты? — А я сейчас съем мисочку овсяных хлопьев, чтобы заморить червячка на сон грядущий, и. пожалуй, завалюсь спать. Я улыбаюсь. Это будет далеко не первый «червячок», которого она заморит на ночь.

Наклонившись вперед, я вижу на каменных плитах пола красивый узор, будто нанесенный по трафарету, и понимаю, что это свет, который проникает сквозь ажурные прорези в будочке исповедника. Мне любопытно, входила ли моя мать туда в детстве. Если бы она сейчас вздумала поговорить со священником, того следовало бы предупредить заранее, чтобы он взял с собой бутерброды и фляжку с водой.

— Я не пытаюсь заставить людей выглядеть идеально, — протестует Люка. — Да, я хочу, чтобы мои клиенты хорошо выглядели и были уверены в себе, но я лишь помогаю им найти свой образ — тот, на который не надо будет тратить много сил. По-моему, об одежде надо забывать, как только ты ее надел. Я расслабляю плечи и обещаю ногам, что очень скоро они вернутся в свои мешковатые штаны.

Стоя лицом ко мне, он запускает свои сильные руки в мои волосы. Последний раз мужчина прикасался ко мне довольно давно, и то это был почтальон — я взяла у него ручку, чтобы расписаться за заказанную по каталогу одежду, — так что можете себе представить, какие у меня мурашки по спине побежали.

— А вы что думаете, Ким? — Люка поворачивается ко мне. — Моя дочь не слишком увлекается модой. — Мама пытается меня отмазать. — Пожалуйста, — настаивает Люка. — Если бы это был ваш магазин? — Я бы, наверное, немного приглушила свет, — рискую я. — Но запах кедра мне нравится. Люка улыбается. — Он успокаивает. — Это от меня! — Он наклоняется ближе, чтобы я могла почувствовать, откуда исходит запах. — Ой! — Я краснею. — Ну, тогда вы можете остаться. — Спасибо, — говорит Люка с легким поклоном.

— Я не знала, что сказать, — меня уже давно никуда не приглашали. — Я знала, что порочная сущность женщин семьи Риз рано или поздно проснется в тебе! — смеется она. — Уверена, ты хотела сказать комплимент, — говорю я.