I Shall Wear Midnight

Летиция выглядела встревоженной, что значит тревожнее, чем обычно — такое обычно бывает у хомячка, если колесо, в котором он бежит, вдруг останавливается.

Моя матушка всегда путешествует, прихватив с собой траурный наряд. Она говорит, что никто не знает, когда кто-нибудь свалится замертво.

Мир полон знамений и ты выбираешь те, что кажутся тебе подходящими.

- Ну, дитя? Ты разве не попытаешься превратить меня во что-нибудь неописуемо мерзкое?

• Думаю, я могу и не утруждаться, мадам, вы сами отлично справляетесь!

Может, в этом-то и фокус, думала про себя Тиффани. Если не сидеть сложа руки, то сходить с ума некогда.

Летиция! Тоже мне, имечко! Не то разновидность салата, не то кошка чихнула!

"- Я, к сожалению, родился умником, госпожа, так что быстро усвоил, что умничать - идея не из лучших. Неприятностей не оберешься."

У тебя есть план на завтра?
Тиффани посмотрела прямо в пронизывающие голубые глаза Матушки.
— Есть. Победить.
— Хороший план.

- Что ж, как законник, скажу тебе одно: то, что кажется совсем простым, может оказаться чрезвычайно запутанным, особенно когда я работаю на условиях почасовой оплаты. Солнце - простое. Меч - простой. Гроза - простая. Но за простыми вещами тянется громадный хвост сложностей.

- Госпожа Тиффани, ведьма… - произнёс он. – Будь так добра, подскажи мне: как звучит любовь?
Тиффани вгляделась в его лицо. Шум от перетягивания каната стих. Птицы смолкли. В траве кузнечики перестали надкрылья и поглядели вверх. Земля чуть качнулась: даже меловой гигант напряг слух (ну, наверное), мир затопило безмолвие – и, наконец, остался только Престон, который был всегда.

• Вслушайся – и услышишь, - сказала Тиффани.