Эти странные бельгийцы

В Ипре, на празднике Kattefeest, с башни ратуши бросают вниз тряпичных котов (хорошо, что не живых, как до 1817 года).

Бельгийцы были бы безмерно счастливы, если бы все считали их людьми добродушными, терпимыми, обаятельными, целеустремленными, скромными, умеренными и вообще воплощением европейских идеалов. Но это только в мечтах. А пока довольно и того, что соседи по европейскому дому знают, где на географической карте искать Бельгию.

Названия многих городов имеют две формы, и на дорожных указателях наименование населенного пункта пишут так, как привыкли его жители. Так что если вы пробуете проехать во франкоязычный город Монс, то вам следует знать, что, раз уж вы оказались на фламандской территории, то едете не в Монс, а в Берген, не в Льеж, а в Луик, не в Намюр, а в Намен. И наоборот, фламандский город Мехелен — это по-французски Малин, Иепер — Ипр, Берне — Фюрн.

Магритт, один из немногих при жизни ставших легендой художников, в своем стремлении не выделяться из толпы доходил до крайней эксцентричности. Он, как простой служащий, каждый день завтракал, надевал шляпу и пальто, вешал на руку зонт, целовал перед уходом жену, затем огибал свой квартал, возвращался домой, вешал обратно зонтик, шляпу и пальто, поднимался по лестнице в мастерскую, надевал рабочую блузу и начинал писать картины.

Единственное, чего бельгийцы, особенно франкоязычные, не в силах снести, так это когда их спрашивают, не французы ли они. Бельгийца Эркюля Пуаро, частного детектива из романов Агаты Кристи, этот вопрос доводил (что случалось на самом деле и с отнюдь не вымышленными персонажами) чуть ли не до апоплексического удара.

Бельгийцы, что бы там ни говорили, в глубине души по-прежнему полагают, что вождение автомобиля — это своего рода русская рулетка, удобный случай подергать старуху с косой за подол. Они так лихо носятся по опоясывающей Брюссель кольцевой дороге, словно желают заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода из «Формулы-1» Жаки Икса. Водителей грузовиков это тоже касается.

Антверпен также является мировой столицей ювелиров, среди которых традиционно заправляют еврейские семьи. Их конторы, зарабатывающие на обработке 85 % от всего количества неотшлифованных алмазов в мире потрясающие воображение суммы, теснятся неподалеку от железнодорожного вокзала на ничем не примечательном пятачке площадью в одну квадратную милю.

"Здоровье нации зависит от ее питания", - если вы произнесете нечто подобное при бельгийцах, то вряд ли завоюете этим их симпатии. Здесь все помешаны на пиве и обильной жирной пище. Зато высказанные во всеуслышание жалобы на несварение, запор и подагру встретят у окружающих огромное понимание и сочувствие.

Бельгийцы — страстные коллекционеры. Загляните в дальний угол гаража, платяной шкаф в спальне или загородный домик, и вы увидите там хранящиеся в строгом порядке коллекции спичечных коробков, почтовых марок с изображением птиц, оловянных солдатиков и старинных пишущих машинок. Здесь на каждом шагу попадаются частные, открытые для широкой публики музеи. И чего только люди не собирают!

Некоторые иностранцы высказывают предположение: если Бельгия развалится, то валлоны воссоединятся с французами. Дудки! Они скорее перережут себе горло или пойдут в вечную кабалу к англичанам. Бельгийцы по силе своей, впитанной с молоком матери, неприязни к французам нисколько не уступают большинству британцев.

Граждане соседних стран только сейчас начинают осознавать: бельгийцы тихой сапой умудрились настолько обустроить свой быт, что жили, по европейским меркам, в XXI веке задолго до его наступления.

До сих пор седьмой сын в семье по традиции становится крестником короля, и его нарекают именем правящего монарха. ... Каждая же седьмая дочь становится крестницей королевы.

У любого бельгийца найдется история про Эдди Меркса, обычно про его сдержанность в разговоре. Как-то раз, когда его спросили, как ему удалось после падения на трассе и перелома челюсти в двух местах продолжить гонку, он выдал такой ответ: "Ну, обстоятельства и правда сложились не лучшим образом, но..."

Валлонский политик выступает перед рабочими.
— Наша экономическая программа позволит вам работать четыре дня в неделю!
Продолжительные аплодисменты,
— А потом, со временем, и три дня в неделю!
Еще более продолжительные аплодисменты.
— А затем и два — и никаких проблем!
Бурный шквал аплодисментов и восторженные крики.
— Ну и, в конце концов, один день в неделю!
В этот момент из глубины зала раздается голос:
— Здорово, только, пожалуйста, пусть это будет не понедельник!

«On garde un bonne par son ventre et son bas-ventre» («Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок и то, что ниже»), - гласит одна из бытующих среди бельгийцев житейских премудростей.

Термином "бельгийский компромисс" называют создание из двух обособленных, разделенных по языковому признаку общин единого и гармоничного целого — Бельгии.

Больше всего бельгийцев раздражает то, что французы крадут их знаменитостей и радостно потирают руки, когда весь мир принимает Жака Бреля, Джонни Холлидея, Тентена, Жоржа Сименона и др. за французов.