Нормальность – это то, что ты сам творишь.

Главное – выбрать правильный тон, а слова значения не имеют.

Что толку в Боге, который исполняет все желания.

-ЭТО МЕЧ, - возразил Санта-Хрякус. - ГДЕ ТЫ ВИДЕЛА БЕЗОПАСНЫЕ МЕЧИ?
-Она маленькая девочка! - заорал господин Крохобор.
-

Я жду Санта-Хрякуса, – думал Думминг Тупс. – Сижу в темноте и жду Санта-Хрякуса. Я, приверженец натуральной философии. Я, который в уме может вычислить квадратный корень из двадцати семи целых четырех десятых. Что я тут делаю? Хорошо хоть, чулки еще не начал развешивать. Хотя…

Мы тут деньги зарабатываем, а не подарки да… Ну, то есть… да, конечно, страшдество, детям надо дарить игрушки, – быстро поправился он, поняв, что на него с изумлением смотрят люди.

Но сегодня – дети, завтра – весь мир

«– ЧТО Ж, ДАВАЙ-КА НАВЕДАЕМСЯ ТУДА. ОНИ БУДУТ ПОРАЖЕНЫ. ДО СМЕРТИ. ХО. ХО. ХО.

– Гм, как скажешь, хозяин.

– ЭТО БЫЛА ИГРА СЛОВ, АЛЬБЕРТ. НЕ ЗНАЮ, ЗАМЕТИЛ ЛИ ТЫ.

– В душе я просто хохочу, хозяин.

– ХО. ХО. ХО.»

— Я обязательно должен поговорить с ним, сэр. Он пережил предсмертное состояние!

— Мы все его переживаем. Оно называется жизнью.

— И зачем вообще казначей полез в шкаф, да еще в такое время? – спросил Чудакулли.

Волшебники тупо заулыбались.

— Мы играли в… «сардинки», аркканцлер, – признался наконец декан.

— Во что?

— Ну, это очень похоже на «прятки», только, когда находишь спрятавшегося, нужно тоже втиснуться туда, где он прячется, – объяснил декан.

— Постойте-постойте, я хочу все выяснить для себя, – нахмурился Чудакулли. – Мои старшие волшебники играли в «прятки»?

Капля становилась все больше, затем она приняла грушевидную форму… Вряд ли можно было ожидать от людей, столь отягощенных возрастом и талиями, подобной прыти, но волшебники буквально в мгновение ока очутились на полу.

Капля тоже упала.

И сделала «бульк».

И все.

Окаменевший как статуя Чудакулли отмер и облегченно вздохнул.

— Ну вы, парни, даете, – сказал он, поворачиваясь к колбе спиной. – Я ожидал от вас большего присутствия духа…

Данное утверждение либо имеет настолько глубокий смысл, что потребуется целая жизнь, чтобы докопаться до значения каждой частицы, либо является полным вздором.

— Поразительно, – снова сказал он. – Стало быть, эта штуковина только выглядит так, будто умеет думать?

— Э… да.

— А на самом деле она не думает?

— Э… нет.

— То есть просто создает впечатление, будто бы думает, а на самом деле это все показуха?

— Э… да.

— Ну точь-в-точь как все мы, – восхитился Чудакулли.

— Хотя не могу не посоветовать… Вполне достаточно традиционного «Хо-хо-хо». Не надо говорить ничего типа: «Трепещите, презренные смертные», если не хочешь, чтобы дети выросли ростовщиками или еще кем-нибудь в том же роде.

Взрослая жизнь – та же игровая площадка, только размерами побольше.

Зрештою, якщо винні всі, то, по суті, не винен ніхто. Саме в цьому полягала колективна відповідальність.

Вона зітхнула. Нормальність - ось з чим їй доводилося мати справу.

- Та ще й цей знак, Ридикулю, - сказав Декан. - Припускаю, ви прочитали його. так? Знак, який повідомляє: "Не відчиняти двері за жодних обставин"?

- Звичайно, прочитав, - відповів Ридикуль. - Інакше навіщо б я хотів їх відчинити?

- Гм... навіщо?

- Щоб побачити, чому вони мають залишатися зачиненими.