Цитаты из книги Hogfather

Смерть двинулся было к балкону, но потом как будто что-то вспомнил и сунул руку под плащ. – ДА, ВОТ. ЭТО Я СДЕЛАЛ СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ТЕБЯ, – сказал он, протягивая ей что-то прямоугольное и мокрое. Сьюзен взяла капающую водой картонку. В самом ее центре она увидела несколько приклеенных коричневых перьев. – Спасибо. М-м… а что это? – АЛЬБЕРТ СКАЗАЛ, ЧТО НА НЕЙ ТАКЖЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ СНЕГ, НО, КАЖЕТСЯ, ОН РАСТАЯЛ, – пояснил Смерть. – ЭТО СТРАШДЕСТВЕНСКАЯ ОТКРЫТКА. – О… – А ЕЩЕ НА НЕЙ ДОЛЖНА БЫТЬ МАЛИНОВКА, НО ОНА НИКАК НЕ ХОТЕЛА ОСТАВАТЬСЯ НА ОТКРЫТКЕ. – А… – КАЖЕТСЯ, ОНА НЕ ПРОНИКЛАСЬ ДУХОМ СТРАШДЕСТВА.

- Просто заткнитесь, хорошо?! - вдруг заорал он. - Сегодня страшдество! И сейчас не время для глупых споров, понятно?

• Не согласен, - мрачно ответил заведующий кафедрой беспредметных изысканий. - Сейчас как раз самое время для глупых споров. В нашей семье редкий ужин обходился без репризы на тему «Как жаль, что Генри не занялся делами вместе с нашим Рончиком» или «Почему никто не научил этих детей пользоваться ножом». Обе темы были любимыми.
• А еще в страшдество положено дуться друг на друга, - добавил Думминг Тупс.
• О да! - подхватил заведующий кафедрой беспредметных изысканий. - Обязательно нужно провести какое-то время, уставившись на противоположные стены! Иначе страшдество считается неудавшимся!
• А всякие застольные игры? Игры были и того хуже, - вспомнил Думминг.
• Нет, хуже всего было, когда детишки начинали лупить друг друга по головам только что подаренными игрушками. Помнишь? Кругом валяются обломки кукол, колесики от машинок, а дети дружно воют. А потом еще получают от родителей.
• А у нас была игра, которая называлась «Охота за шлепанцем», - сказал Думминг. - Кто-то прятал шлепанец, а мы должны были его найти. А потом начиналась драка.
• Это еще не самое плохое, - включился в разговор профессор современного руносложения. - На страшдество все обязательно должны были напяливать бумажные колпаки. Всегда находилась какая-нибудь двоюродная бабушка, которая напяливала на себя бумажный колпак и глупо ухмылялась, представляя, как богемно она выглядит.
• О колпаках я совсем забыл, - признался заведующий кафедрой беспредметных изысканий. - Ну и ну.
• А потом кто-нибудь предлагал сыграть в настольную игру, - продолжал Думминг.
• Правильно. Причем никто не помнил правил.
• Что совсем не мешало играть на деньги.
• И буквально через пять минут двое из играющих обязательно ссорились из-за каких-то жалких двух пенсов и не разговаривали потом друг с другом всю оставшуюся жизнь.
• А какой-нибудь кошмарный ребенок...
• Знаю, знаю! А какой-нибудь маленький ребенок, которому разрешили остаться со взрослыми, выигрывал все деньги только потому, что умел лучше всех жульничать.
• Правильно!
• Э-э... - неуверенно произнес Думминг, который сам пару раз был таким ребенком.
• И не забывайте о подарках, - поднял палец заведующий кафедрой беспредметных изысканий, словно читая какой-то внутренний список детских обид. - Какими привлекательными они казались в упаковке, полными скрытых обещаний... А потом ты их разворачивал, и упаковочная бумага оказывалась интереснее самого подарка, но ты вынужден был говорить: «Спасибо большое, именно это я и хотел». Вообще, выражение «дарить подарки приятнее, чем их получать» - полная глупость. Не приятнее, а менее стыдно.
• Кстати, - встрял главный философ, - за свою достаточно долгую жизнь я столько страшдественских подарков подарил...
• И не ты один, - мрачно откликнулся заведующий кафедрой. - Тратишь на других людей целое состояние, а когда разворачиваешь свой подарок, то видишь какой-нибудь шлепанец ужасного цвета и трактат, посвященный ушной сере.

• Но вы же не станете спорить, что в хлопушках встречаются очень смешные изречения? - спросил он.

• Ага, если у тебя чувство юмора, как у проволочной вешалки, - буркнул главный философ.
• Ну и ну, - покачал головой Чудакулли. - На месте Санта-Хрякуса я бы помер при одном взгляде на ваши постные рожи. Он ведь не затем существует, чтобы все вокруг ходили мрачными и угрюмыми!

Предыдущая гувернантка использовала в качестве устрашения разных чудовищ и страшил. Всегда находился кто-то, готовый сожрать живьем или утащить в неизвестность плохого ребенка за то, что он заикается или как будто назло продолжает писать левой рукой. Сунул в рот палец – с проблемой справится Человек-Руки-Ножницы. Плохо кушаешь – добро пожаловать к живущему в подвале страшиле. Из таких вот кирпичиков и состояла детства невинная пора. Попытки Сьюзен разубедить детей в существовании чудовищ лишь усугубили проблему. Твила начала писаться по ночам – возможно, пытаясь изгнать таким образом ужасную когтистую тварь, которая, как считала девочка, обитает под кроватью. Сьюзен узнала о происходящем в первый же день, вернее ночь, своей работы – Твила прибежала к ней в комнату и, плача, рассказала, что в шкафу сидит страшила. Вздохнув, новоиспеченная гувернантка отправилась в детскую, однако, обнаружив, что Твида ничего не придумывает, Сьюзен так разозлилась, что вытащила страшилу из шкафа, огрела по башке кочергой, вывихнула ему лапу и пинками изгнала через черный ход. Дети наотрез отказывались не верить в чудовищ, поскольку точно знали: чудовища существуют. Впрочем, некоторое время спустя они не менее твердо уверовали в кочергу.