Письма Франсу П.

Ты, конечно, можешь сказать: всё равно помрем, но разница всё же есть. Ты думаешь, что Господь возьмет в один прекрасный день да и вырвет тебя с корнем, но Господь знает лучше, чем ты или я, и усадит он тебя, полуослепшего и наполовину парализованного, на 19 лет в кресло-каталку, а Памфилия будет тебя в ней возить.

18-летний еще вскользь заметил о некоей групке людей: «... и всё это старичье, лет, не знаю, по тридцать, а кому и тридцать пять...»

Сейчас пью мятный чай. Тоже ничего хорошего, хотя я себя обманываю, типа мать честная, как дивно освежает.

Выросший в бедности, я, прежде всего, развил в себе инстинкт, заставляющий меня избегать всех этих недооцененных, неплательщиков, уличных демонстрантов и «креативных» бородачей: нищета плодит только нищету, поверь мне.

В ящичек Великого Коллекционера мы сыграем довольно скоро.

Я ничего такого делать не стану, только гладить тебя и ласкать, а потом, задыхаясь, дрочить, глядя на тебя, а больше ничего, прекрасный Муже-мальчик.

Искусство — это уже достаточно ужасно.

Не помню, писал ли я тебе или нет, но вот слова, которые я произнес на кладбище: «Вспоминаю высказывание Герарда ден Брабандера всего несколько лет назад, во время мрачноватого обмена мыслями о Жизни, Смерти и Вечности. «Если у них там нет кабаков, меня это ни капли не интересует», — так звучало тогда его заключение. Есть ли там кабаки, нет ли, никому не известно, но если есть хоть капля интереса и если Бог — это любовь, то и кабаки там есть. Аминь»