Те, кто уходит, и те, кто остается

Я чувствовала себя отчаянной и безрассудной, и мне это нравилось. Какая-то часть меня уже устала от вечного благоразумия

В книгах было нечто будоражащее, обнажавшее сердце, заставлявшее его трепетать и рваться наружу.

Любое решение имеет свою историю.

Мужчинам лучше вообще ничего не говорить. Они предпочитают оставаться в неведении и делать вид, что все, что творится вокруг, чудесным образом не касается женщины, за которую они взяли на себя ответственность и которую - эту мысль им вбили в головы с самого детства - обязаны защищать даже под страхом смерти.

Да, думала она, если тебя пугают, напугай их сам, по-другому нельзя. Отвечай ударом на удар; ты у меня что-то отнял, я отниму твое у тебя; как вы со мной, так и я с вами.

Сколько в тот период жизни разрозненных мыслей, похожих на рваные нити, сплелось в моей голове в неряшливый клубок! Старых, полузабытых, и новых, ярких, тонких и полупрозрачных.

К сожалению, десятилетия спустя мне пришлось признать, что я ошибалась: бежать было некуда. Все это были звенья одной цепи, различавшиеся разве что размерами: наш квартал — наш город — Италия — Европа — наша планета. Теперь-то я понимаю, что болен был не наш квартал и не Неаполь, а весь земной шар, вся Вселенная, все вселенные, сколько ни есть их на свете. И сделать тут ничего нельзя, разве что только упрятать голову поглубже в песок.

В мужской дружбе свои законы – неписаные, но нерушимые, – не то что в женской.

Одарённым людям необходима направляющая сила.

Мужчина, за исключением тех сумасшедших моментов, когда ты любишь его так, что позволяешь войти в себя, всегда остается в стороне. Поэтому потом, когда ты больше его не любишь, тебе становится неприятно даже думать о том, что когда-то он был тебе нужен.

Ей горько видеть, что ты свободна, а она как будто заперта за решеткой. Она живет в аду, пусть он и существует только у неё в голове.

Одного легкого толчка с ее стороны мне хватало, чтобы в пустом, казалось бы, мозгу вспыхнули яркие мысли.

"Предательство становится предательством, когда в том, кого предали, проснется отвращение."

Да, она командовала всеми нами, принимала за нас решения, навязывала каждому, как ему жить, и злилась, если мы ее не слушали, но сама не имела твердой формы и тратила все свои усилия только на то, чтобы удержаться в собственных рамках и не расплескать себя.

Я не умела быть собой, цельной личностью, обходиться без образцов для подражания.

Я не знала, что ответить: для выражения моих чувств не существовало слов.

...только выкинь из головы, что можешь стать женщиной, как я, если ты и можешь чем-то таким стать, то только женщиной, какой ее вы - мужчины - видите.

"...ты же мужчина, ты ничего не знаешь о том, какая я, и даже если мы будем дружить и ты будешь меня изучать, - все равно ничего не узнаешь".