Тринадцатый странник

...И почему мне кажется, что с твоим появлением в моей жизни начнется все самое прекрасное?...

Любовь и ненависть... Слишком близко.

Выбор – самое трудное в нашей жизни и то, что определяет нас. От того, какой путь мы избираем, мы проживаем ту или иную жизнь. Я не верю в предназначение. Я верю в выбор. Множество вариантов из всех возможных, один - верный.

- Он ничего тебе не сделал?
Я нахмурилась, глядя на старого друга.
— А должен был? — осторожно спросила я. У этих стен есть уши, так что мы были очень аккуратны в словах.
— Ты не видела Северное крыло? — тихо спросил Аршер.
— Нет, а что с ним?
— Ну… его больше нет.

"Милая, - сказал он мне, - У меня есть море, солнце, а моя красавица жена приготовила пасту. У меня есть все для счастья. Я не стал бы шевелиться ради того, чтобы заработать деньги, которыми ты трясешь перед моим носом. Но я накормлю тебя, чтобы поделиться своим счастьем".

В Италии хорошо лейтяйничать и мечтать. О несбыточном. Ведь здесь, на берегу моря, все кажется возможным, даже самое сокровенное.

В мои тринадцать мне снились кошмары. Только я не знала, что надо бояться не чудовищ во снах, а того, кто приходит утешать меня.

…Выбор — самое трудное в нашей жизни, и то, что определяет нас. От того, какой путь мы избираем, мы проживаем ту или иную жизнь. Я не верю в предназначение. Я верю в выбор. Множество вариантов из всех возможных, один — верный.

— Что ты имеешь в виду?
— Лишь то, что сказал.

Люди придумали законы морали, потому что слишком слабы и слишком боятся умирать. Боятся наказания. Они добры не потому, что так велит душа, а потому что трусливы. И только страх способен подчинять. Такова человеческая природа

Ландар не видит разницы между добром и злом. Между вещью и человеком. Он слишком привык к власти. Вы для него лишь вещь, та, которой он хочет владеть. Вы никогда не будете личностью рядом с ним. И, конечно, у вас никогда не будет выбора…

В Италии хорошо лентяйничать и мечтать. О несбыточном. Ведь здесь, на берегу моря, все кажется возможным, даже самое сокровенное.

Объяснять не хотелось. Да и вряд ли он меня поймет, действительно. То же самое, что пытаться убедить зверя стать вегетарианцем, потому что жрать мясо как-то негуманно.

— Рори? — изумилась я, узнав голос. — Какого черта ты меня пугаешь? Я чуть было не поверила в привидения!
— А что в них не верить? — пробурчал парень. — Они существуют. По крайней мере, в Ирландии.

Не бывает сослогательного наклонения в судьбе.

— Все истории о конце света, так или иначе. Или о его начале, — ухмыльнулся мужик. — Людям нужны страшилки, дорогая Диана, вот они и пугают друг друга. А мир как стоял, так и стоит. И простоит еще тысячи лет.

Я боюсь, что надо раскопать прошлое раньше, чем у нас не останется будущего.

— Я лишь не хочу, чтобы ты предала меня, — со злостью сказал он, сжимая мою руку. — Понимаешь?
— Ты выбрал неправильный способ, — я отвернулась от его острого, требовательного взгляда.
— Ты не понимаешь по-другому.
Я коротко рассмеялась.
— Правда? Я не помню, чтобы ты пробовал по-другому.