Дон Жуан

Закон Востока мрачен и суров: Оковы брака он не отличает От рабских унизительных оков; И все — таки в гаремах возникает Немало преступлений и грешков

Вполне корректен был ее супруг
Пятидесяти лет. Оно обычно,
Но я бы променял его на двух
По двадцать пять. Ты скажешь: неприлична
Такая шутка? Полно, милый друг,
Под южным солнцем все звучит отлично!
Известно, у красавиц не в чести
Мужья, которым больше тридцати.

Но старички, живущие на ренту,
Живут, как я заметил, дольше всех
И внуков, ожидающих момента
Кончины их, частенько вводят в грех.
Но, впрочем, за хорошие проценты
Дают нам под наследство без помех
По векселям ростовщики - евреи,
Хотя они всех кредиторов злее.

Двумя-тремя владея языками,
Он сей блестящий дар употреблял,
Чтоб нравиться любой прекрасной даме,
Но вот стихов, к несчастью, не писал.
Изъян досадный, согласитесь сами!

Но люди плотоядны от рожденья,
Как тигр или акула; с юных лет
Желудки их привыкли, к сожаленью,
Иметь мясное блюдо на обед.
Конечно, аппарат пищеваренья
И овощной приемлет винегрет,
Но трудовой народ привык, признаться,
Свининой и говядиной питаться.

Мы часто любим наспех, но вражда
Способна длиться многие года.

Признаться вам, доселе склонен я
Не доверять теориям Инесы.
С ее супругом были мы друзья;
Я знаю, очень сложные эксцессы
Рождает неудачная семья,
Когда отец – характером повеса,
А маменька – ханжа. Не без причин
В отца выходит склонностями сын!

Я часто без достаточных причин
Чужие языки употребляю,
Чтоб доказать, что я их точно знаю!

А девочки! (Я разумею - леди!)
Походкою и то бываешь пьян,
Не говоря о пенье и беседе,
Чему же уподобит их поэт,
Когда подобных им на свете нет!

Арабский конь, прекрасная пантера,
Газель или стремительный олень
Нет, это все не то! А их манеры!
Их шали, юбки, их движений лень!
А ножек их изящные размеры!
Да я готов потратить целый день,
Подыскивая лучшие сравненья,
Но муза, вижу я, иного мненья.

Минули дни любви. Уж никогда
Ни девушки, ни женщины, ни вдовы
Меня не одурачат, господа!
Я образ жизни избираю новый:
Все вина заменяет мне вода,
И всех страстей отбросил я оковы,
Лишь скупости предаться я бы мог,
Поскольку это - старческий порок.

Непостижимо слово "человек"!
И как постичь столь странное явленье?
Пожалуй, сам он знает меньше всех
Своих земных путей предназначенье.
Мне очень жаль, что наслажденье - грех,
А грех - увы! - нередко наслажденье.
Любой из нас идет своим путем,
Живет и умирает… А потом?

При слове «пятьдесят» любовь мертвеет…
Лишь пятьдесят червонцев, спору нет,
Поистине прекраснейший предмет!

Не в силах мы судьбой повелевать,
Но есть одна закон, который вечен:
Умей следить, рассчитывать и ждать
И твой успех на веки обеспечен!
Умей давленью силы уступать
И в жизни ты не будешь искалечен.
Пусть совесть будет гибкое, как атлет,
В рассчитанных движеньях — весь секрет.

Люблю я женщин и всегда любил
И до сих пор об этом не жалею.
Один тиран когда-то говорил:
«Имей весь мир одну большую шею,
Я с маху б эту шею разрубил!»
Мое желанье проще и нежнее:
Поцеловать (наивная мечта!)
Весь милый женский род в одни уста.

Хороший муж, как правило, ревнив,
Но часто ошибается предметом:
С невинным он угрюм и неучтив,
А окружает лаской и приветом
Какого-нибудь друга, позабыв,
Что все друзья коварны в мире этом.
А после друга и жену клянет,
Но собственной вины не признает.

Я сердцем сед! Еще в начале мая
Растратил я хорошие деньки,
Уж я себя отважным не считаю:
Я как-то незаметно промотал
И смелости и жизни капитал.

Свободу слова я бы учредил
Для всех и вся. Ведь это - благодать!
Пусть каждый век стремится что есть сил
Предшествующий бурно обвинять,
Мол, был он зол, и глуп, и туп, и хил,
А ведь того не хочет замечать,
Что прежний парадокс сугубо лют, ортодоксом став;

Египта царь Хеопс, мы знаем с вами,
Для памяти и мумии своей
Себе воздвиг над многими веками
Гигантский небывалый мавзолеи.
Он был разграблен жадными руками,
И не осталось от царя царей,
Увы, ни горсти праха. Так на что же
Мы, грешные, надеяться-то можем?

Подобно улью пчел, душа поэта
Богата медом - творческой весной;
Но это все - пока мы сами в силах
Удваивать красу предметов милых!

Отраден честный лай большого пса.
Приветствующий нас у двери дома,
Где просветлеют лица и сердца
Навстречу мам улыбкою знакомой;
Отрадны утром птичьи голоса,
А вечером - ручья живая дрема;
Отраден запах трав, и тень ветвей,
И первый лепет наших малышей!