Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии

Никто не застрахован от ошибок, и в конечном счете приходится жить с осознанием их последствий. Нужно учиться объективно оценивать то, что видишь, стараясь при этом не потерять человечность.

Когда мы болеем, наши страдания напрямую затрагивают нас и наших близких, однако для лечащего врача это одна история из многих.

– Проблема с неразорвавшейся аневризмой в том, – заметил я, – что если пациент просыпается инвалидом, то хирургу некого винить в этом, кроме себя самого. До операции у больного все было в полном порядке. По крайней мере при разорвавшейся аневризме кровотечение уже причинило ему значительный вред.

Ничто не останавливает кровотечение лучше, чем чай.

Врачи — обычные люди, такие же, как и все остальные. Многое из того, что происходит в больнице, зависит от случайностей — как счастливых, так и не очень. Будет ли исход операции удачным или нет, зачастую мало зависит от врачей. Знать, когда операцию проводить не стоит, не менее важно, чем уметь оперировать, и приобрести этот навык гораздо сложнее.

...Она встала и направилась к двери, но затем вернулась и поцеловала меня.

• Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, - сказала она.
• Прекрасно вас понимаю, - ответил я.

Хирург подвержен болезням точно так же, как и любой другой человек, но бывает сложно оценить, не поставит ли его состояние под угрозу проводимую операцию.

Смотреть сверху вниз на умирающего пациента было бы таким же примером бесчеловечности, как и длинные больничные коридоры.

«Конечно, я не научился предсказывать будущее, но сейчас меня, безусловно, намного меньше беспокоит возможное осуждение со стороны окружающих. Проблема, разумеется, в том, что часто я не могу точно сказать, насколько ничтожна эта вероятность: будущее всегда остается неопределенным. Проще всего брать и оперировать в любой ситуации, стараясь не думать о том, что результатом такого «лечения вопреки всему» станет множество выживших людей с серьезнейшими повреждениями мозга.»

Когда я был стажером, работать приходилось так много ,что я научился полезному искусству спать практически где угодно и в каких угодно условиях.