Der Zauberer

Она не Лолита , он не Гумберт.
Пусть вас не обманывает это волшебное название "Волшебник". Никакой сказки и никакого волшебства. Никакой романтики. Нет страсти , есть только болезнь. Он болен ею, ее маленьким тельцем. Он бредет от прикосновение ее рук, от запаха ее волос, от волнующего пушка вдоль спины.
Как и во всем известном произведении "Лолита" , находиться преграда. Эта роль досталась матери той самой юной НеЛолите. К счастью нашего героя, она больна и быть может вот, вот откинет свои поросячьи копыта и тогда уже ничто не сможет ему помешать..(?).
Обожаемая нашим героем НеЛолита настоящий антипод нимфетки. Она не столько активна, не столь любознательна, не столь игрива. Спокойна и послушна.
НеГумберт оказался не менее разительным в отличие от Гумберта. Он был скрытен, но не достаточно умен.
Персонажи недостаточно прорисованы. Что и почему и как, ответы на эти вопросы автор не дает. Это всего лишь отрывок предисловия к созданию так полюбившихся мне (нам) Гумберте и Лолите.
Разочаровало. Я ожидала большего, т.к. уже имела представлении о Набокове. Книга оказалась довольно таки унылой. Автор будто бы пытался найти подходящие ноты, но его пальцы оказались коротки. На протяжении книги меня клонило в сон. Не было предвкушения, не было.
П.С. Почему "Волшебник"? ...

Вся книга - сладострастный больной бред пожилого извращенца. Мрачно тянущийся, напоминаюший жужжание мухи на стекле. В своем уме он вынашивает план доступа к телу и душе маленькой девочки. Телу прежде всего, но он смеет надеяться, что душа тоже будет принадлежать ему - у него есть план и в его уме все можно разыграть как по нотам, ведь мать девочки обещает прожить недолго. Почти всю историю мы видим через призму сознания главного героя, в котором преступный замысел маскирется историей томнения и страсти. Надо отдать должное, Набоков, даже когда рассказывает историю от лица этого героя, то тут, то там, между строк, между делом, невинным замечанием, всё-таки позволяет своему голосу прорваться, но окончательно срывает покров лишь в конце, когда девочка с "дикими взглядом" видит его "вздыбленную наготу" и начинает неистово орать и тогда то ли страсть, то ли томление становятся как и должны "уродством или страшной болезнью", а сам "волшебник" превращается в пожилого потного преступника, для которого крик девочки становится приговором.

История, как почти всё что я читала у Набокова очень красиво, безукоризненно написана, в этом, пожалуй, и дар, и беда автора, ведь когда дело касается подобных историй, читатели не терпят каких-то недомолвок, им надо сказать прямо и недвусмысленно: "Осуждаю". На мой взгляд, Набоков это и говорит в самом конце, небуквально, но всё же, различимо, просто ну не умеет он писать некрасиво о некрасивом. Некоторые моменты даже хочется вырвать из мрачного и неприятного контекста, убрать всяких девочек и пожилых больных людей и задержаться на поэтике чувства, полюбоваться ей абстрактно, ну вот например:

Очень по-набоковски, и очень точно, ненадуманно, красиво. Жаль, что встречается в такой истории.

В общем, сложно книгу от души рекомендовать всем и каждому, она маленькая, но почти уверена, несмотря на всю красоту набоковского языка, читать её будет, мягко говоря, неприятно. "Волшебник" это липко, мрачно, душно. Поклонникам Набокова, конечно, могу посоветовать.

Даже любопытно, кому может понравится данная книжка?! Зачем смаковать педофилические склонности, зачем бедный читатель должен читать про пошлые фантазии сорокалетнего гражданина, который сидит на скамейке и любуется на ножки двенадцатилетней девочки? Видимо, в те годы про педофилию знать не знали, поэтому эта женщина, у которой девочка была на воспитании, не обратила внимания на явный нездоровый интерес героя к ребенку. Эта женщина ведь еще и приветила героя, все рассказала ему про семью девочки (ага, пусти гусей в огород, что называется) - недальновидность и полнейшая глупость со стороны этой женщины. Насчет самой девочки я бы тоже хотела поспорить - ну кому понравится, что тебя, двенадцатилетнюю, оглядывает, явно с нездоровым интересом, незнакомый мужик? Ну ладно, спишем реакцию девочки на дефицит общения и желание внимания к себе. Но все же девочка повела себя правильно, когда герой полез к ней в ту ночь в отеле, закричала, позвала на помощь, значит, все же девочка не такая, как Ло из романа "Лолита".
Конечно, язык и стиль романа безупречен, как впрочем и всегда. Придраться не к чему. Только к теме. Ужасающая тема и сюжет, написано так противно и одновременно красиво, что читаешь до конца не отрываясь, но чувство после чтения остается премерзкое - как будто изваляли в пыли и медом облили вдобавок, а еще мух напустили. Фу, кошмар какой.
Ни за что не порекомендую читать такое. Коротко, лаконично, но даже еще более мерзко, чем "Лолита".

Невероятный стиль Набокова мне безумно нравится. Пожалуй, его можно назвать моим любимым писателем... Самым лучшим и талантливым. Лично я еще не встречал произведений, которые были бы ТАК написаны...
Тема произведения та же, что и в "Лолите", но важно не это... Мне вообще обидно, что такой мастер языка пишет на "эти" темы... Но важна не тема, а КАК писатель ее раскрыл. Как бы я хотел, чтобы Набоков писал на нейтральные темы. Уверен, он был бы мегапопулярен, но увы... А может, в этом и есть Набоков?..
Тяжело подобрать слова, когда говоришь о произведениях этого писателя. Несомненный гений, несомненно скандальные произведения, несомненно хочется читать и читать...

Итог: мой любимый автор и его невероятный стиль; мне Набоков очень нравится, но его скандальные основные темы зайдут на любителя

Эта повесть - предшественник моей обожаемой "Лолиты". Набокову произведение сперва не пришлось по душе, и он его уничтожил. Спустя много лет, уже написав и издав "Лолиту", он случайно обнаружил один чудом уцелевший экземпляр "Волшебника". Как пишет сам Набоков "Теперь, когда связь между мной и "Лолитой" порвана, я перечитал "Волшебника" с куда большим удовольствием, чем то, которое я испытывал, припоминая его как отработанный материал во время написания "Лолиты". Это прекрасный образчик русской прозы, точной и прозрачной..."
Читать повесть было потрясающе интересно - словно смотреть на первый эскиз уже знакомой - знаешь каждый мазок, - и бесконечно любимой картины, и представлять, как шло создание шедевра, как каждый росчерк карандаша многократно и многогранно расцвечивался красками. Как из "Волшебника" вырастала "Лолита".