Венский бал

Деньги, которые он стал зарабатывать сам, создали для него проблемы. Его жизнь приняла упорядоченный характер, была втиснута в оправу, из которой он уже не мог вырваться.

Пойми же, я могу пить шампанское и быть революционером.

В какой-то момент он обратил мое внимание на даму, платье которой, можно сказать, состояло из цветов и прочих растений.
– Обалденное решение, – сказал он. – После бала дама просто встанет на кучу компоста и сбросит покровы.

Сартр кое-что понимал. Но он не мог просто сказать: «Конечно, господин Фуко, вы совершенно правы, я опять ошибся»… Ты читал его работу о Флобере? Прочти, тогда ты поймешь, что он, в сущности, признал правоту Фуко…

Дело не в морали, дело в игре, правила которой можно менять. Тот, кто умеет делать искусство или соображает в коллекционировании картин, оказывается на балу. Тот, кто с успехом печет хлеб, покупает ложу.

Если подкопать фундамент, обрушится все здание. Не останется ничего. Кроме печальной мудрости, от которой я охотно бы отказался: дружба – величайшее человеческое несчастье. Она внедряется в ложь, она процветает в предательстве. Во всяком случае, пока об этом не начнешь подозревать.

Все мы пришли к одному выводу: если будем бездействовать и уповать на лучшие времена, все станет еще хуже. А что нам оставалось? Ждать, когда все мы окажемся безработными? Или, по вашему, мне следовало чего то ждать – чтобы какой нибудь чертежник из восточных стран или даже из Африки занял мое место, поскольку он стоит дешевле?

Стало быть, весь вечер нас будет поливать всякое антифашистское дерьмо.