Цитаты из книги Воспоминание

- Любовь. Ненависть. Это одно и то же. "Только не в моей книге", - подумала я.

Есть вещь, которую знают все, кто печатается - нельзя заставить человека купить то, что он читать не хочет.

Я хотела, чтобы кто-то сильный и громкий торчал теперь всегда рядом со мной и не забывал мне говорить, что я самая лучшая.

Самое главное в романе - это не что, а почему. Если вы напишите, что произошло убийство, это будет совершенно не интересно, но если рассказать всё об эмоциях и чувствах, которые привели к убийству, то все будут читать - или, по крайней мере, купят.

Если вы в этой жизни убеждённый домосед, то и в прошлых жизнях вы были домоседом. Тихие незаметные женщины никогда не были развратными соблазнительницами, как бы ни уверяли их в этом всякие шарлатаны. Ещё она сказала, что, возможно, таланты, которые у вас есть сейчас, были развиты в прошлых жизнях (в таком случае, я никогда не играла на пианино).

Тогда мои родители были женаты уже более двадцати лет, и мать весила почти на пятьдесят фунтов больше нормы, но они всё ещё продолжали хихикать и сладострастно вздыхать. Меня тошнило от этих сцен. Но теперь меня уже не тошнит. Вспоминая это сейчас, мне хочется плакать. Где же в моей жизни тот мужчина, который скажет мне, что я красива, несмотря на то, что вешу больше нормы, а вокруг глаз собирается тысяча крохотных морщин?

До тридцати семи лет поддерживать форму и здоровье было не так уж и трудно, но сейчас мне хочется бросить это занятие. Неужели я обязана всю жизнь отказывать себе в шоколадных пирожных и обречённо пытаться до самой смерти выглядеть на двадцать три года! Когда же наконец придёт время отдохнуть от придирчивых взглядов мужчин, сравнивающих тебя с фотомоделями с обложек журналов?

Большинство людей верят, что большие деньги решат все их проблемы, но в то же время обожают читать истории о несчастьях богатых.

Голова у меня уже кругом шла от всей этой ерунды, но я не могла забыть замечательные слова моего редактора: "Неважно, правда или нет. Главное, чтобы была интересная история!"

Ну да. Это мы тоже проходили. "Как только вы его увидите, так сразу и узнаете". Я-то хотела бы сразу адресок или, по крайней мере, номер телефона.

Моя подруга и издатель, Дария, была просто в восторге, когда я в первый раз рассказала ей о том, как увлеклась своим героем. Увлечённые авторы пишут прекрасно. А у тех, кто приходит к издателю и спрашивают: "Ну, что вы посоветуете, о чём мне теперь написать?" - ничего не выходит.

Когда на следующее утро Стив проснулся, я всё ещё сидела за компьютером - придумывала диалоги и заметки для книги. Он ещё никогда такого не видел. За многие годы я научилась писать так, как будто была на работе: с девяти до пяти. Как любой человек, я отдыхала по выходным и по праздникам. Я поняла, что так для меня гораздо лучше, чем сидеть по ночам и "ждать вдохновения". Для меня самое лучшее вдохновение - необходимость каждый месяц платить за квартиру.

И как же я пережила это духовное убийство? Как я пережила то, что меня таскали к проповеднику, чтобы он меня учил, потому что я была "другая"? Как я пережила то, что моя мать спрашивала у родственников, что они посоветуют ей "делать" со мной? Я сделала самое лучшее: сбежала в мир историй.

Когда вам кто-нибудь говорит: "Это для вашей же пользы", - это всегда, всегда означает, что он пытается заставить вас открыто признать, что он сильнее.

Мне повторяли фразу "Веди себя как следует" несколько миллионов раз. Иногда мне казалось, что мои родители думают: если меня каждую минуту не держать под самым суровым контролем, я вообще выйду из повиновения. Может, я как начну есть шоколад или смеяться, так и не остановлюсь потом уже никогда. Может быть, они боялись, что уже никогда не смогут управлять мной, если хотя бы раз разрешат мне быть самой собой.

В нашей семье все делали вид, что глава семьи - отец, и что он всё решает. Но решал он обычно так: "Дай маме, что она хочет, иначе она нам всем превратит жизнь в ад".

Видите ли, все писатели хотят одного. Они хотят бессмертия. Именно поэтому мы столь самоуверенны, что осмеливаемся полагать, будто кому-то захочется читать то, что мы пишем. Когда мы, писатели, слышим рассказ о том, как умирал в бедности Марк Твен, мы ему не сочувствуем. Старина Марк достиг цели. Он будет жить вечно. Конечно, если бы решали наши семьи, они бы выбрали, чтобы мы зарабатывали кучу денег, но мы, писатели, не задумываясь, выбрали бы вечную славу, а не богатство.