Инка

Она нежно взяла его за запястье, как берут непослушных детей, вытащила из-за рабочего стола и еще раз покачала головой. Игру в заботливую тетку прервал телефон. Она мгновенно превратилась в начальницу, хлесткими сухими вопросами подавила звонившего, а ее лицо стало неузнаваемым и чужим. Звездная Пыль не переставал удивляться, как точно срабатывает теткина мимикрия под женщину-грозу. Откуда им, этим сусликам, дрожащим перед аспидом, знать, какая она, его тетка. Какая она, когда сбросит с себя змеиную кожу и усталой зверушкой пробирается на стареньких «жигулях» по темным, тревожным переулкам к пустой квартире.

Но разве можно сдержаться и придушить, как колибри, в груди крик, когда вдруг замечаешь, что покачивается на ветру среди листьев фасоли нежный, белый цветок. Инка затаила дыхание, а кораблик-цветок, расправив паруса лепестков, казалось, плыл к ней. Многие комнатные растения побывали в Инкином доме, но почему-то все они засыхали или загнивали в ее бедламе-вигваме, словно хотели поскорее сбежать, но не могли сдвинуться с места и загибались. А о цветах и говорить нечего, цветов Инке не дарили ни лилия, ни фиалка, ни кактусы. И вот совершенно неожиданно кустик фасоли протягивает Инке цветок-парусник. В комнатке тихо, пыльные шкуры, старое кресло, амулеты, раковины и засушенные ветвистые коренья на кожаных нитках, бусы из сушеных ягод и крашеных пробок, шерстяные накидки, покрывала, плетенные из ветоши, многотомные чемоданы с гардеробом, скрипящие от сухости паркетины – все приветствовало долгожданное цветение, все ликовало, радовалось и пело: «Наконец-то, наконец-то нашей Инке преподнесли подарок, может быть, теперь она согреется, повеселеет и на радостях приберется в квартире!!!».

Инка шла, а сама думала, вот ведь, что преподносит город. Живешь-живешь, оберегаешься от вторжения, охраняешь свою территорию, скудный клочок суши, а потом к тебе в жизнь, как проезжий горе-корабль, вторгается какой-то человек. Нагло ли, почтительно ли, а его история вплывает в твой мир, в твои дни, как если бы незнакомый корабль сел на мель возле твоего берега, потом понадобилась питьевая вода, сухие ветки для костра, и вот, слово за слово, чья-то история захлестывает, заполняет тебя. Вот ты уже чуточку другой, и это почему-то нравится тебе.

Раздумывая перед сном, где же удобнее назначать дальнейшие встречи с собой, Инка обнаружила, что ее маленькая квартирка слишком тесна для духовных практик, забита до отказа всякими случайными вещами, разнородной мебелью, на которой развешаны украшения, амулеты, а на полу – беспорядочно накиданы шкуры, коврики и игрушечные звери. Все это притягивает пыль и уводит внимание рассеянно блуждать, прыгать и скакать с одного предмета на другой. Забываешь, кто ты, откуда и куда собирался идти – в ремонт обуви или в странствия по горной стране. Какие тут долгожданные встречи с собой. Жилище – это, наоборот, вокзал, в котором прощаешься, отпускаешь себя в какие-то дальние просторы, не зная, увидишь ли вновь.