Цитаты из книги Кризис психоанализа

Уместен ли психоанализ, если сама жизнь находится в опасности? Может быть нет. Может, жребий уже был брошен, когда и лидеры, и пассивная масса, движимые амбициями, жадностью, слепотой и душевной инертностью, решительно ступили на путь катастрофы, когда меньшинство, видящее надвигающуюся опасность, уподобилось хору в греческой драме: они могут комментировать ход трагедии, но не властны его изменить.

Когда патриархальные и матриархальные принципы образуют синтез, каждый из них принимает смягченный вид: материнская любовь приобретает рациональность, отцовская любовь — милосердие и равноправие.

Любовь сама по себе — не конфликтная и не энергопоглощающая сила, потому что она соединяет две глубокие человеческие потребности: близость и независимость.

Существует только одна форма близости, не мешаюшая развитию и не вызывающая внутреннего раздвоения, — это зрелая любовь. Я имею в виду полную интимность между двумя лицами, когда каждое из них сохраняет полную независимость и осознает свою отдельность.

Если говорить о человеческих отношениях, то Маркс верил, что «непосредственная, естественная и необходимая связь одного человеческого существа с другим есть связь мужчины и женщины... Такая связь мужчины и женщины является самой естественной связью одного человека с другим».

Динамизм человеческой натуры коренится  прежде всего в необходимости приложить свои способности к миру, а не в необходимости использовать мир как средство для удовлетворения своих психологических потребностей.

Современная академическая и экспериментальная психология есть в большой мере наука, занимающаяся отчужденным человеком, изучаемым отчужденными исследователями с помощью отвлеченных надуманных методик.

Человек — всего лишь поле битвы, на котором сражаются влечения к жизни и к смерти. Он не сможет окончательно освободиться от трагической альтернативы: либо уничтожать других, либо себя.

Поскольку человек путем анализа в состоянии сделать свое бессознательное сознательным, он может освободиться от сильных бессознательных влечений; вместо того чтобы их подавлять, может уменьшить их силу и подчинить своей воле.

Сила разума выражается прежде всего в том, что, пользуясь ею, человек может понять собственную иррациональность.

Согласно фрейдовской концепции, идеал организма — добиться состояния, полностью свободного от стимуляции, а потому стремление к смерти с его единой для всей живой материи целью: вернуться «в покой и недвижность неорганического мира» — стало окончательным следствием принципа снижения напряженности.

Человек не может противиться тяге к разрушению, ибо она уходит корнями в его биологическую конституцию. Хотя он в состоянии несколько ослабить эту тягу, лишить ее силы невозможно. Выбор у человека только один: либо обратить агрессию на себя, либо — на окружающий мир, но нет шансов на то, чтобы освободиться от трагической дилеммы.

Самым творческим и радикальным достижением теории Фрейда было учение об иррациональном — теория бессознательного. Как заметил сам Фрейд, это было продолжением работы Коперника и Дарвина (я бы добавил сюда Маркса): один разрушил иллюзорное представление о месте нашей планеты в космосе, другой — о месте человека в природе и обществе.

Дети могли защитить себя еще меньше, чем женщины и рабы. <…> …вспышки раздражения, отказы от еды, запоры и ночное недержание – не то оружие, которым можно справиться с могущественной системой [патриархата].

Фрейдова модель человека и ее социальные основы