Театральная улица. Воспоминания

Мемуары великой балерины, словно старинная музыкальная шкатулка, инкрустированная редкими камнями и наполненная фамильными драгоценностями. Крышка украшена хрупким ангелом, нежно тонущим в розовом флёре невесомого оперения, с утончёнными крыльями рук, воздетыми к небу – балерина. Открыв шкатулку «Театральной улицы» Тамары Карсавиной, трепетно выбираешь драгоценность воспоминания, с восхищением прикасаешься душой и отправляешь обратно, бережно положив на бархатное дно. Душа наполняется чистым восторгом и щемящей грустью – на миг, сквозь зеркало жизни автора, она уносится в могущественное прекрасное прошлое великого искусства – балета.
Тамара Карсавина написала очаровательную биографию. У её слога стройность осанки, элегантность позиции и красота выражения балерины. Первые строки, поднимающие занавес над голубым небесным детством, моментально переносят в аристократическую среду театрального искусства. Читатель знакомится с семейной жизнью маленькой Таты – её ближайшим окружением были артисты и литературные произведения. Девочка росла в цветущей атмосфере красоты и таланта – причиной тому путешествия в красочный книжный мир Пушкина и тонкое ненавязчивое влияние отца, артиста балета Платона Карсавина. Щедро одарённая богатым воображением, обладающая подлинным талантом к актерскому мастерству и особенными задатками танцовщицы, Карсавина была избранницей венценосной судьбы.

С изысканной простотой Тамара Платоновна повествует о непростых отношениях со строгой матерью, нежной привязанности к крёстному отцу талантливому артисту и педагогу Павлу Гердту, озорной дружбе с маленьким бесёнком Лидией Кякшт, покровительственной очаровательной связи на театральном небосводе со звездой Матильды Кшесинской, восходящему творческому тандему с парящим Фавном Нижинским и благоговейной любви не только в «Русские сезоны» к монументальному идолу гения Сергея Дягилева. Украдкой, с придыханием, я наблюдала за Тамарой, упорно занимающейся у зеркала танцевального класса; утопающей в тарлатановых юбках; смеющейся в компании братьев Легат; смущённой милыми шутками Шаляпина; очарованно примеряющей костюм Жар-птицы; вдохновенно спорящей с Нижинским; искренне плачущей вместе с Дягилевым; в египетском гриме и трико, спешащей из спектакля на ночной поезд; переживающей тяжело нависшую тучу Революции и Первой мировой войны…

С восхищением зрителя читатель наблюдает первые мягкие пружинистые прыжки малышки в домашней гостиной, под чутким наблюдением папы, которые плавно переходили в утончённые па прилежной ученицы Императорского театрального училища, с годами – в восхитительные стройные арабески перспективной артистки кордебалета Мариинского театра, позже – в чудесные многослойные пируэты его талантливой актрисы и сольные величественные танцы неподражаемой «La Karsavina» на всех мировых сценах.

Воздушными фразами Карсавина создаёт образ двуглавого бога театрального искусства. Но, глазами автора, оба лика, кажется, пребывают в странном антагонизме, наполненном не только стремлением к взаимному отторжению, но и нежному влечению. Словно причудливая скульптурная композиция ласкания в борьбе, возникают образы противоречий формы и смысла, закулисья и сцены, таланта и труда, оперы и балета, традиции и новаторства. И надо всем кружится облако искусства – покоряющее, примиряющее, всеобъемлющее.

Книга прекрасна. Тамара Платоновна мастерски создала образ живой, из плоти и крови, девочки, девушки, женщины, стремящейся к творческому абсолюту, но не лишённой мирских желаний и простых человеческих недостатков. Она упоминает множество забавных, трогательных, трагических историй. Всё пропитано бесконечной душевностью. И, несмотря на то, что тему личной жизни (брак, семья) Карсавина почти полностью игнорирует (за исключением нескольких ярких эпизодов), это не особенно повлияло на восприятие целостности её личности. Мемуары написаны легко и непринуждённо с профессиональным филигранным изяществом… И это невероятно украшает общую невесомую картину. Я очень впечатлена. Были у вас случаи, когда тонкое ароматное чарующее чтение ускоряет дыхание до запредельных частот? Читая воспоминания Тамары Карсавиной, я несколько раз ощутила этот сладкий полуэкстатический синдром… Мир балета чарующе приоткрыл свой струящийся занавес, благодаря мемуарам балерины. Нежно закрыв шкатулку воспоминаний с воздушной фигуркой на крышечке, осознаю, что волшебные впечатления останутся в душе навсегда. А я обязательно вернусь к воспоминаниям других бесплотных, невесомых, воздушных лебедей, открывая ещё одну призрачную дверь иллюзорной вселенной великого Искусства.

Как же я люблю порой прочитать биографию (автобиографию) людей талантливых, оставивших своё имя в истории, а особенно, если это ещё и люди искусства.
Я не большой знаток балета, но страстный его любитель. Часто ходила в Большой театр (до реконструкции), ездила на спектакли в Мариинку. Правда, сейчас несколько остыла. Сказался шок от тех постановок, что появились в Большом после открытия. Этот балет явно не мой!

А вот тот театр, про который пишет Карсавина — мой! Я люблю классический балет. А ещё меня просто подкупила чистая, сдержанная манера повествования. Вот настоящая русская балерина! Не Я в балете, а Балет во мне. Это рассказ именно об искусстве, о прекрасной, но такой сложной профессии, о красоте, о музыке, о чуде, под названием Театр.
В этой биографии нет сплетен, желтухи, "изюминок и какашек".
Для кого-то может быть это и минус, но я прочитала с удовольствием.
Много сдержанности, красоты, истиной любви к своему делу.
Много имен гениальных людей.
Понравилось!

Замечательно написанная живая книга воспоминаний. Карсавина в своих мемуарах вовсе не видится чиателю примой. Скромная, мягкая, судя по воспоминаниям современников, она не обладала стервозностью звезды, как, к примеру, Кшесинская (хотя и она вызывает восхищение, только относишься к ней иначе). В обеих книгах, в мемуарах Матильды Кшесинской и в воспоминаниях Карсавиной, моментально чувствуются основные черты их характеров и темпераментов. Карсавина - вечно сомневающаяся в себе, неуверенная, и Кшесинская - твердо знающая, что она - гениальна и вся вселенная кружится вокруг нее. Две совершенно противоположные натуры. У Карсавиной, как и у большинства написавших в то время о себе балетных танцовщиков, нет ни обвинений, ни каких-нибудь гадких подробностей скандалов и происшествий, она вообще не пишет о своей и чьей-либо еще личной жизни. Книга только о балете, об искусстве танца. Она оставляет после себя очень светлое ощущение (еще одна счастливая жизнь, сложившася правильно, согласно призванию), желание узнавать еще о том волшебном для многих искусств периоде - начале двадцатого века, более глубокое понимание искусства танца (которое для меня лично сложнопостигаемо; последнее можно сказать и о книжке Ромолы Нижинской). А еще все три недавно мной прочитанные книги на балетную тему (Кшесинская, Нижинская, Карсавина), естественно ведут к одной из самых значимых фигур того времени в балете - к Дягилеву. Так что круг чтения на ближайшее время определен совершенно точно.

Несколько неоднородная книга. Первая часть, где Карсавина рассказывает о детстве и об учебе в училище - просто прекрасна! Можно было бы ее даже отдельной книгой издавать. Очень интересные описания быта училища, моды и нравов тех времен. Если у Кшесинской в мемуарах все это ускользает и уходит на дальний план, то у Карсавиной наоборот. Меньше интриг, больше простой жизни, что очень подкупает.
Но когда начинаются главы о жизни Карсавиной после училища, наступает недоумение. Довольно быстро куда-то резко пропадает лучшая подруга Тамары - Лидия Кякшт. А ведь она тоже была балериной, и весьма успешной! И у Дягилева в "Русских сезонах" тоже участвовала, кстати, и с Нижинским танцевала. Но вот как-то не пишет о ней Карсавина в главах о взрослой и заграничной жизни, что странно. Поссорились? Что-то не поделили? Остается только догадываться.
Затем совершенно внезапно возникает муж. Причем только из сноски удается понять, что муж-то еще и второй. О первом - ну вот вообще ни слова. Как так? В общем, если самая первая часть (и частично вторая) достаточно хорошо структурирована и понятна без дополнительных пояснений, то дальше повествование становится несколько прыгающим и обрывочным.
Но первая часть - чудо как хороша! По хорошему, "театральная улица" - это именно про первые две части.

С этой замечательной книгой я провела неделю. Читала неторопливо, растягивая, представляя себя в другом времени, более неспешном. Где люди ходили в театры, читали книги, неторопливо пили чай и ходили в гости.
Воспоминания примы-балерины Тамары Карсавиной начинаются почти с младенческого возраста - родители, нянюшки, первые книги, детские игры... Затем суровая дисциплина балетной школы, первые шаги на сцене. Потом стремительная карьера первой танцовщицы Мариинского театра, знакомство с Дягилевым, русские сезоны в Париже. Партнерство с Нижинским. И много всего случилось в ее увлекательной, богатой творческой жизни.
Писателем она оказалась первоклассным. Ее воспоминания - отличное чтение.

Воспоминания таких людей – они как драгоценности.

Тамара Карсавина – выдающаяся балерина и педагог, эмигрировавшая сразу после революции в Великобританию и прожившая долгую жизнь. Она дружила с Дягилевым и Кшесинской. Танцевала с Нижинским. Она застала почти весь 20 век! Представляете, сколько воспоминаний накопилось?...

Особенно интересными мне показались главы, посвященные жизни в балетном училище. Одно странно - ни о первом муже, ни о ребенке автор не пишет. Ну, да это ее, конечно, дело. А книга неплохая, советую любителям мемуаров и балета.

До сих пор я читала сплошь воспоминания писателей и поэтов. Но надо же расширять кругозор. Узнать, например, о балете что-то помимо того, что "Лебединое озеро" по телевизору зачастую означает мементо мори и какой-то трындец, а Лев Бакст живописал для балета такие наряды, что залюбуисся.
Поэтому я с удовольствием провела несколько дней, перебирая уютности и прекрасности, которые щедро рассыпает перед читателем Тамара Платоновна Карсавина. Эта выдающаяся балерина с газельим взглядом одалиски и непоколебимыми принципами настоящей служительницы искусства начала свой путь в Санкт-Петербурге, а закончила в Лондоне, многократно солировала в Мариинском театре и участвовала в русских сезонах Дягилева.
"Театральная улица" начинается как хорошая семейная сага, читать которую еще приятнее оттого, что знаешь - это не придуманная семья. Да, пропущенная сквозь цветные фильтры памяти и воображения - но настоящая.
Первые ощущения от этой книги - будто сидишь в первое утро нового года под елкой, в солнечном пятне, и крутишь перед глазом новенький калейдоскоп.
Тамара Карсавина ведет читателя через бесконечные моменты и эпизоды, представляет разных людей, знаменитых и не очень, погружает в атмосферу уроков, репетиций, путешествий...
Но для того, чтобы узнать биографию балерины, придется обратиться к другим источникам. Всякая там личная жизнь, свадьбы-похороны и прочая бытовая суета Тамаре Платоновне не настолько интересны, чтобы включать их в книгу воспоминаний. Для меня, например, стало изрядной неожиданностью, когда в самом конце книги внезапно появились муж (причем, уже второй!) и ребенок Карсавиной. Ни о знакомстве с первым, ни о рождении второго на предшествовавших страницах ни разу не упоминалось.
Да, это вовсе не накрахмаленная и отглаженная автобиография. Но во всех образах и зарисовках, в каждом осколке и лоскутке присутствуют красота, наблюдательность и пристальная, внимательная любовь к людям.
Карсавина в своих воспоминаниях не скупится на похвалы чужому мастерству и не считает, что это должно обязательно уравновешиваться упоминанием о слабостях и недостатках. Что не отменяет ее, скажем так, бросающейся в глаза балетоцентричности. По всему, что не связано с избранным искусством, ее взгляд скользит, не задерживаясь, и даже может из-за этого в какие-то моменты показаться высокомерным.
В целом, "Театральная улица" напоминает портрет кисти импрессиониста - вблизи это просто множество разноцветных мазков: событий, встреч, ролей, персон, поездок.
Но если сделать, так сказать, шаг назад и взглянуть на весь текст целиком, можно увидеть выразительное темноглазое лицо неординарной женщины. Талантливой, трудолюбивой, самоотверженной, капризной, эмоциональной, наблюдательной, независтливой, самую капельку тщеславной, но честной и щедрой. Добровольно заключившей себя в узкие рамки служения искусству - и ни секунды не жалеющией об этом.
Только одну претензию к этой книге могу придумать - ну что ж она так быстро закончилась? Я бы еще читала и читала.

Вот и закончилась книга воспоминаний балерины Тамары Карсавиной о годах, проведенных сперва в балетном училище, а затем - в Мариинском театре и на многочисленных гастролях за границей. Не могу сказать, что являюсь балетоманкой (словечко из книжки) или поклонницей Карсавиной лично (даже не видела ни одного ее танца), но вот что люблю, так это читать книги-воспоминания и "залезать" таким образом в жизнь какой-то определенной среды, прослойки людей (будь то профессиональный, социальный или еще какой-то круг). Балет стал для меня такой новой увлекательной сферой. Поэтому воспоминания Карсавиной читались с интересом.
Мне лично в книге не хватило самой балетно-закулисной жизни, ежедневного труда балерин, описания этой кропотливой длительной работы, создающей обманчивую легкость и красоту того танца, что зритель видит на сцене (пожалуй, это есть только в той части, где Карсавина в училище). Не хватило и личности самой балерины, она пишет подробно, живо, но как-то... отстраненно, очень мало от себя и о себе. Ни слова - о семье, личных мечтах и терзаниях - словом, той части жизни, что не связана с балетом. Не знаю, может, книга задумывалась именно как "профессиональные" мемуары.
Очень много и с большой любовью балерина говорит о тех людях, с кем ей довелось встречаться, работать и учиться, о тех, кто стали ее наставниками, друзьями, кумирами - братья Легат, Сергей Дягилев, маэстро Чекетти, директор императорских театров Теляковский, Федор Шаляпин, Анна Павлова, Айседора Дункан... Некоторые имена я видела впервые, на какие-то из них, уже знакомые (отмечала с каким-то удовольствием это) было интересно взглянуть с новой стороны.
Ну и еще - не стоит забывать, что Тамара Карсавина (кстати, судя по фотографиям, очень красивая женщина) - это балерина начала двадцатого века, это балет "его императорского величества", что, конечно же, накладывает особый отпечаток на все повествование. Теперь вот хочется почитать что-то о советских балеринах.