Мои воспоминания

-- Таких много,-- говорил он.-- "Протоиереев сын"-- это человек, живущий исключительно тем, что ему дает книга. Начитается и делает из прочитанного выводы. А своего собственного, самого дорогого у него ничего нет. Есть и среди протоиереевых детей умные люди, как, например, Страхов, он был даже очень умен, и, если бы он думал от себя, он был бы велик, а вот в этом и было его несчастие, что он тоже был "протоиереев сын".

Детство! Почему твои впечатления так свежи, так ярки? Мне уже больше шестидесяти лет, я живу сейчас в чужой стране, далеко от всего мне родного, и всё же я вижу тебя перед собой и слышу твоё благоухание. Благоухание- да! Не только в переносном смысле, но даже и в прямом. В ребёнке пять чувств его играют первенствующую роль, и после зрения - обоняние, конечно, главное.
Если я хочу перенестись в прошлое, ничто не заставляет меня его переживать более ярко, чем память запаха.

Никому из нас в голову не могло прийти, чтобы мама могла когда-нибудь устать или быть не в духе, или чтобы мама захотела что-нибудь для себя. Мама живёт для меня, для Серёжи, для Тани, для Лёли, для всех нас, и другой жизни у неё не может и не должно быть.

Воспоминания детства- это звездное небо. Вот они блестят, эти бесчисленные золотые точки,- одни ярче, другие тусклее, одни кажутся ближе, другие дальше- но все они недостижимы, и все они одинаково ласково мигают и манят.
В детских воспоминаниях нет последовательности. Что было раньше, что после - не все ли равно? Это- было. И звездочка эта блестит, и она уже далеко.

Велико одиночество писателя, когда он отходит от жизни и мыслью витает в мире образов и впечатлений, но насколько же суровей одиночество мыслителя! Его мир не может быть воплощен в виде образов, ибо мысль и плоть нередко враждебны друг другу. Мыслителю нет возврата к жизни, ибо, чем глубже он мыслит, тем далее он от жизни уходит, и горе мыслителю, связанному тленными узами земли!

В борьбе идеи с традициями, в борьбе "жизни по-божьи" с "анковским пирогом" случилось то, что всегда случается в подобных случаях в жизни людей: традиции победили, а идеи сделали только то, что они своей горечью немножко испортили сладость нашего пирога.

Все новые, следовавшие одно за другим открытия отца противоречили старым устоям, в которых мы выросли, и я метался, как магнитная стрелка между двумя полюсами, сбиваясь со стороны в сторону, беспомощно крутясь. Эта неустойчивость так и осталась в моем характере надолго, не навсегда ли?

Переживания последних лет жизни Гоголя во многом очень сходны с переживаниями отца. Та же разочарованность, тот же беспощадный и правдивый анализ самого себя и то же безысходное отчаяние.

Отцу было в то время пятьдесят лет, а ей только тридцать пять. Отец-раскаявшийся грешник, а ей и раскаиваться не в чем. Отец- с его громадной нравственной силой и умом, она-обыкновенная женщина; он-гений, стремящийся объять взглядом весь горизонт мировой мысли, она-рядовая женщина с консервативными инстинктами самки, мамашей себе гнездо и охраняющей его.