Опыты

Всю жизнь у меня было чувство, фактически неосознанное: где-то за моей спиной стоит гул обрушившегося дома, города, мира, где я живу, взрослею, радуюсь, печалюсь, старею, а на самом деле я только и делаю, что от этого гула бегу, он же ни на йоту не удаляется, и, значит, самое главное - бежать, бежать без оглядки.

Крупицы этой любви, которая не раздражается, не бесчинствует, сорадуется истине, - между женщиной и мужчиной и даже между женщиной и ребенком, они почему-то бывают, когда любишь прощанием.

Когда говорит больной человек, веры ему намного меньше. Людям кажется, что это не он, что это болезнь за него говорит. Но на самом деле люди так защищают себя от правды, которая этому человеку уже открылась, а им, пока они еще здоровы, суетятся, бегают, радуются по пустякам, - их эта правда еще страшит.

Я думаю, только стареющие женщины и совсем маленькие девочки в слове "был" могут расслышать "есть". Для остальных жизнь - это бурная, порожистая река, берега все время меняются, слева и справа то и дело являются новые виды...

Когда циклон только зарождается, нельзя с полной уверенностью дать прогноз фактически ни по одному из его параметров, предсказать, какие неистовства, на какой параллели он породит. Когда зарождается новая вера, невозможно предугадать, какой катастрофой тысячелетия спустя обернутся свидетельства ее первых апостолов.

Правда жизни сегодня стала товаром повышенного спроса, и с этим нам ни в коем случае нельзя не считаться.

Потому что ты — женщина в самом элементарном, вульгарном смысле этого слова.

Мы же все живем, как будто бы не умрем никогда.

Чушь. Жизнь нельзя объяснить. Ее можно только прожить. Один-единственный раз. Прожить взахлеб, на разрыв, не упуская ни одного из ее щедрых даров, ее ослепительных мигов... а потом, оглянувшись, вдруг ужаснуться. Или не ужаснуться. Кому как повезет.