Цитаты из книги Джим Моррисон после смерти

- КТО ПОСМЕЛ ПОДНЯТЬ РУКУ НА ПРОРОКА ГОСПОДА НАШЕГО?…

• Ну, я посмел. А что, есть возражения?…
• ДА, Б…Ь, МУДИЛА, ВОЗРАЖЕНИЯ ЕСТЬ.

Время и память обманчивы.

Мне плевать, чем занимаются люди у себя в спальнях и даже на улицах, если на то пошло, — главное, чтобы они не тревожили лошадей.

Вы пронзаете сердце рассвета своими тупыми ножами.

Я — человек, который звучит гордо. Да, я, как и все, произошёл от обезьяны. Но моя обезьяна была задиристой и крайне вредной.

Если я завтра проснусь,я даже не знаю, где это будет. Может, совсем в другом времени,может, в печали.

Первое, что ты узнаешь, начиная строить свою реальность в загробном мире, что ты не один такой умный – миллионы таких же, как ты, занимаются тем же самым. В доме отца моего обителей много.К несчастью, стены в этих обителях тонкие, как в дешёвых домах без лифта, и там много смежных дверей и бесконечных петляющих коридоров. Все натыкаются друг на друга, реальности перехлёстываются, возникают стойкие взаимосвязи, и получается полная неразбериха.

Любой ценой избегай новых точек отсчета.

Самая рьяная и нетерпимая праведница – это бывшая шлюха, ступившая на путь добродетели.

Что ни говори, народ вечно заморачивается на смерть

Будь обман несовершенством, Шекспир пошёл бы в сборщики налогов.

Один мой хороший друг, которому я полностью доверяю и чьё мнение очень ценю, как-то сказал мне, что Диснейленд навёл его на такую мысль: вот мир, который хотел бы построить Гитлер после уничтожения всех, кто ему не по нраву.

В обществе, где граждане безропотно позволяют ставить себе на лоб штрих-код, поэты просто не живут.

Я - человек, который звучит гордо. Да, я, как и все, произошел от обезьяны. Но моя обезьяна была задиристой и крайне вредной. Так что вы со мной поосторожней. У меня, знаете ли, дурная наследственность.

Средоточие твоего существа – та составляющая твоей личности, которую некоторые называют душой,–почти гарантированно вернётся в Спираль.

Искры грезят во сне и постепенно осознают, что эти сны могут стать их реальностью. Искры мыслят, и эти мысли воплощаются в явь.

При жизни сама эта мысль – обыграть Бога в его игре – была бы предельным богохульством. Здесь, в жизни загробной, они с Богом вроде как на равных, во всяком случае, такое складывалось ощущение, а концепция богохульства предполагает значительную дистанцию между хулящим и хулимым. В конце концов, богохульство – это смертный грех, а Эйми, поскольку она умерла, к смертным уже не относится.

Невежество — выбор глупцов, но если глупцы способны чему-то учиться, они вскоре поймут, что невежество — это подъем по отвесной скале, где тебе не за что уцепиться, а внизу поджидают лишь острые камни.

Это знают все пьяные, но, как правило, сразу же забывают после первых двух рюмок: самоанализ лучше не мешать со спиртным.