Чтобы обрести веру, мне достаточно было обратиться к Джульетте. Может быть, поэтому у меня никогда не возникало потребности в религиозных ритуалах и обрядах. В моей жизни место Церкви занимала Джульетта.

Сексуальную близость с женщиной я испытал только в Риме. Я стремился к этому, но не хотел накладывать на себя обязательства. Мне было непонятно, как люди с такой легкостью вступают в длительные отношения, толком не осознавая, на что идут. Меня пугала сама мысль о серьезном выборе чего-то или кого-то на всю жизнь.

Я твердо знал, что не хочу рано жениться. И не хочу угодить в западню, в какую попали отец и мать. Я не знал, что уготовано мне судьбой, но надеялся, что у меня есть будущее, и хотел обрести его.

Но больше всего я уважаю тех людей, которые, постоянно терпя неудачи, не теряют уверенности в себе и возобновляют попытки пробиться. В такой борьбе труднее всего сохранить уважение к себе. Не могу точно сказать, как бы я вел себя, если бы мне не повезло и борьба затянулась.

Только после смерти отца я узнал, что он хранил мои первые рисунки и всегда возил их с собой. И тогда я впервые понял, что он любил меня и гордился мною.

Я знаю лишь, что эти воспоминания заявляют на меня права и, пока я жив, они мои. Тех людей, которые могли бы подтвердить их достоверность, уже нет на этом свете, и даже будь они живы, — возможно, помнили бы эти события по-другому, потому что на свете нет такой вещи как объективная память.

Вам нужен человек, которого бы вы уважали; и лучше всего, если он не будет похож на вас: нужно слышать возражения, а не постоянно вещать самому. Истина рождается в споре.