Белая собака

Когда вы пишете книгу, допустим, об ужасах войны, вы их не отрицаете — вы от них избавляетесь…

Все, чего я теперь прошу, это чтобы мне позволили выкурить еще пару сигар в тишине и покое.

Любые демографические излишества — неважно, левые или правые — мне отвратительны.

Безумие и безрассудство часто надевают маску невозмутимости. Кто-то когда-то пустил в ход выражение «логический бред».

Сила слова такова, что достаточно лишь собраться с духом и произнести его, чтобы освободиться… Риторика гетто порождена необходимостью осмелиться.

С такой потребностью в сепаратизме впору создавать новый мир.

Все, что мучается у вас на глазах, становится человеческим существом.

Только океану известен голос, которым должно говорить от имени человека.

И нет ничего ужасней, чем неспособность к отчаянию.

Сжатые кулаки демонстрируют лишь собственную беспомощность.

— Вам не больно?
— Ничего страшного. Главное, знать, что тебя защищают.

Мне вдруг вспомнились словесные путаницы типа «сын отца профессора бьет отца сына профессора, а профессор в драке не участвует».

И потом, каждый, кто жил среди собак, знает, что если одно животное проявляет дружеское расположение к другому, на его мнение можно положиться.

Эти «фаллические воззвания» говорят о полном смятении, тревоге и неуверенности. Когда рушится вся система ценностей, оргазм – это единственное, в чем можно быть уверенным.

Ненависть и мстительность обладают чудодейственной энергией, они сдвигают горы. Так возникла не одна благословенная страна.

Я взял фломастер, но, оказалось, он кончился. Ничего, уж черного цвета нам не занимать.

Я из тех людей, которые признают право не любить Францию только за французами.

История любви. Самая старая история на земле.

Вы хотите убить Несправедливость, а убиваете только людей. Камю писал, что к смерти приговаривают виновного, а расстреливают всегда невинного. Всегда одна и та же дилемма: любовь к собакам и ужас перед собачьей сворой.

Все мои аргументы основательны, а ваши — вздорны, но тем не менее правда на вашей стороне.