Сравнительные жизнеописания. Александр и Цезарь

В боль­шой бит­ве при горо­де Зеле совер­шен­но уни­что­жил вой­ско Фар­на­ка и само­го его изгнал из Пон­та. Сооб­щая об этом в Рим одно­му из сво­их дру­зей, Матию, Цезарь выра­зил вне­зап­ность и быст­ро­ту этой бит­вы тре­мя сло­ва­ми: «При­шел, увидел, победил» [Veni, vidi, vici]. По-латы­ни эти сло­ва, име­ю­щие оди­на­ко­вые окон­ча­ния, созда­ют впе­чат­ле­ние убеди­тель­ной крат­ко­сти.

[Цезарь] тай­но вызвал Клео­пат­ру из изгна­ния. (...). Окон­ча­тель­но поко­рен­ный обхо­ди­тель­но­стью Клео­пат­ры и ее кра­сотой, он при­ми­рил ее с царем для того, чтобы они цар­ст­во­ва­ли сов­мест­но.

По при­бы­тии в Азии он [Цезарь] объ­явил сво­бод­ны­ми граж­дан Книда из рас­по­ло­же­ния к Фео­пом­пу, соста­ви­те­лю сво­да мифов...

Мно­гим знат­ным рим­ля­нам он даро­вал про­ще­ние; в чис­ле их был и Брут — впо­след­ст­вии его убий­ца. Цезарь, гово­рят, был встре­во­жен, не видя Бру­та, и очень обра­до­вал­ся, когда тот ока­зал­ся в чис­ле уцелев­ших и при­шел к нему. -[Битва при Фарсале и победа над Пом­пе­ем].

Когда Пом­пей с про­ти­во­по­лож­но­го флан­га увидел, что его кон­ни­ца рас­се­я­на и бежит, он пере­стал быть самим собою, забыл, что он Пом­пей Магн. Он похо­дил ско­рее все­го на чело­ве­ка, кото­ро­го боже­ство лиши­ло рас­суд­ка.

Сенат назна­чил Цеза­ря дик­та­то­ром, после чего он вер­нул изгнан­ни­ков и воз­вра­тил граж­дан­ские пра­ва детям лиц, объ­яв­лен­ных при Сул­ле вне зако­на, а так­же путем неко­то­ро­го сни­же­ния учет­но­го про­цен­та облег­чил поло­же­ние долж­ни­ков. Издав еще несколь­ко подоб­ных рас­по­ря­же­ний, он через один­на­дцать дней отка­зал­ся от еди­но­лич­ной вла­сти дик­та­то­ра, объ­явив себя кон­су­лом вме­сте с Сер­ви­ли­ем Исаврий­ским, и высту­пил в поход.

«Ору­жие и зако­ны не ужи­ва­ют­ся друг с дру­гом...» -(Цезарь).

Часто при рас­прях почет доста­ет­ся в удел него­дяю. -(Посло­ви­ца, люби­мая Плу­тар­хом).

Про­ти­вен мне муд­рец, что для себя не мудр. -(Эври­пид).

ПРИМЕЧАНИЕ: Эпи­ку­рей­ская фило­со­фия не допус­ка­ла вме­ша­тель­ства богов в чело­ве­че­ские дела.

Его [Цезаря] могу­чий гений-хра­ни­тель, помо­гав­ший ему в тече­ние всей жиз­ни, и после смер­ти не оста­вил его, став мсти­те­лем за убий­ство, пре­сле­дуя убийц и гонясь за ними через моря и зем­ли, пока нико­го из них не оста­лось в живых. Он нака­зал тех, кто хоть как-то был при­ча­стен либо к осу­щест­вле­нию убий­ства, либо к замыс­лам заго­вор­щи­ков.

Цезарь умер все­го пяти­де­ся­ти шести лет от роду, пере­жив Пом­пея немно­гим более чем на четы­ре года. Цеза­рю не при­шлось вос­поль­зо­вать­ся могу­ще­ст­вом и вла­стью, к кото­рым он ценой вели­чай­ших опас­но­стей стре­мил­ся всю жизнь и кото­рых достиг с таким трудом. Ему доста­лись толь­ко имя вла­ды­ки и сла­ва, при­нес­шая зависть и недоб­ро­же­ла­тель­ство сограж­дан.

Все заго­вор­щи­ки, гото­вые к убий­ству, с обна­жен­ны­ми меча­ми окру­жи­ли Цеза­ря: куда бы он ни обра­щал взор, он, подоб­но дико­му зве­рю, окру­жен­но­му лов­ца­ми, встре­чал уда­ры мечей, направ­лен­ные ему в лицо и в гла­за, так как было услов­ле­но, что все заго­вор­щи­ки при­мут уча­стие в убий­стве и как бы вку­сят жерт­вен­ной кро­ви. Поэто­му и Брут нанес Цеза­рю удар в пах.

По-види­мо­му, то, что назна­че­но судь­бой, быва­ет не столь­ко неожи­дан­ным, сколь­ко неот­вра­ти­мым.

Когда уже во вре­мя заго­во­ра какие-то люди донес­ли на Бру­та, Цезарь не обра­тил на это вни­ма­ния. При­кос­нув­шись рукой к сво­е­му телу, он ска­зал донос­чи­ку: «Брут повре­ме­нит еще с этим телом!» — желая этим ска­зать, что, по его мне­нию, Брут за свою доб­лесть вполне досто­ин выс­шей вла­сти, но стрем­ле­ние к ней не может сде­лать его небла­го­дар­ным и низ­ким.

Ведь Брут не толь­ко был спа­сен Цеза­рем во вре­мя бег­ства Пом­пея при Фар­са­ле и не толь­ко сво­и­ми прось­ба­ми спас мно­гих сво­их дру­зей, но и вооб­ще поль­зо­вал­ся боль­шим дове­ри­ем Цеза­ря. Брут полу­чил в то вре­мя самую высо­кую из пре­тор­ских долж­но­стей и через три года дол­жен был быть кон­су­лом.

Народ обра­тил свои надеж­ды на Мар­ка Бру­та. С отцов­ской сто­ро­ны он про­ис­хо­дил, как пола­га­ли, от зна­ме­ни­то­го древ­не­го Бру­та, а по мате­рин­ской линии — из дру­го­го знат­но­го рода, Сер­ви­ли­ев, и был зятем и пле­мян­ни­ком Като­на. Поче­сти и мило­сти, ока­зан­ные ему Цеза­рем, усы­пи­ли в нем наме­ре­ние уни­что­жить еди­но­вла­стье.

Стрем­ле­ние Цеза­ря к цар­ской вла­сти более все­го воз­буж­да­ло явную нена­висть про­тив него и стрем­ле­ние его убить. Для наро­да в этом была глав­ная вина Цеза­ря...

Ост­ро­ум­но заду­ман­ное и завер­шен­ное им [Цезарем] устрой­ство кален­да­ря с исправ­ле­ни­ем оши­бок, вкрав­ших­ся в лето­ис­чис­ле­ние, при­нес­ло огром­ную поль­зу.

Мно­го­чис­лен­ные успе­хи не были для дея­тель­ной нату­ры Цеза­ря осно­ва­ни­ем спо­кой­но поль­зо­вать­ся пло­да­ми сво­их трудов. Напро­тив, как бы вос­пла­ме­няя и под­стре­кая его, они порож­да­ли пла­ны еще более вели­ких пред­при­я­тий в буду­щем и стрем­ле­ние к новой сла­ве, как буд­то достиг­ну­тая его не удо­вле­тво­ря­ла. Это было некое сорев­но­ва­ние с самим собой, слов­но с сопер­ни­ком, и стрем­ле­ние буду­щи­ми подви­га­ми пре­взой­ти совер­шен­ные ранее.