Гофман

Не могу назвать себя горячей поклонницей творчества Гофмана, хотя и читала довольно много его произведений. Нет, причина для выбора этой биографической книги более прозаичная - я просто люблю читать про писателей. Про вдохновение, про путь к славе и признанию и осознание своего главного предназначения. И книга про Гофмана в этом отношении меня очень порадовала, ведь его путь к литературному признанию очень любопытен и нестандартен.

Сафрански показывает нам несколько ликов Гофмана. Гофман-писатель, Гофман-композитор и Гофман-чиновник. Так вот, в литературе Гофман, как это ни странно, никогда не видел своего главного предназначения. Литература была для него скорее отдушиной: он был прилежным и трудолюбивым юристом, всю жизнь мечтавшим о славе композитора. Музыка и была для него той главной недостижимой мечтой. Но парадокс судьбы: в историю он вошел именно как талантливый и гениальный писатель, классик, сказочник, подаривший нам, читателям, удивительные миры, сотканные из глубин своего подсознания благодаря своему необыкновенному воображению. Каким образом сочеталось все это в одном-единственном человеке: сухая прагматичность представителя власти, советника суда, страсть сочинителя музыки и нереальное воображение? Ответа на этот вопрос не даст, пожалуй, уже никто, но настоящая книга чуть-чуть приоткроет нам завесы его жизни и характера.

Еще один плюс книги (помимо, естественно, детально систематизированных фактов из его биографии) - подробный разбор произведений классика, в котором сделан акцент на личности писателя, приведены аналогии с его жизнью, проведены интересные параллели с его современниками, изложена эволюция его взглядов на искусство...

5/5, про увлеченных, деятельных, гениальных людей всегда так интересно читать...

Исследователи 20 века находят у Гофмана множество фрейдистских мотивов: это означает - Фрейд многое взял у Гофмана.
Достоевский перечитал в молодости всего Гофмана, а этому гениальному русскому стоило только показать на какую глубину души можно спуститься, как далеко в дебри подсознания можно уйти, чтобы дальше "какой же русский не любит быстрой езды..."

Эрнст Теодор Амадей ("Амадей" имя взятое в честь Моцарта) Гофман.

Маленького роста, худой, с непропорционально большой головой и чересчур живой для немца мимикой. Ненавидит свое тело и желал бы жить без него. Тело делает его смешным и нелепым. Его любовь вызывает судороги смеха у наблюдателей, его нежные чувства настолько уморительны, что зрители с трудом держат себя в руках, чтобы не прыскать в кулаки.
Находит способ стать из смешного - смеющимся.
Он предпочитает скорее пить, чем есть, т.к. не желает давать своему телу земную пищу, но желает привести его состояние наиболее раскрытое для творчества.
Он хочет расшибиться в лепешку, но добиться признания, как... композитор.
Мечтал-то он о музыке, а славу приобрел в литературе. В результате того, что писал рецензии на оперы.
Он так старался стать композитором, что ставил на карту слишком много. А вот рассказы и романы писал быстро и "легкой рукой", с такой скоростью, с какой можно их просто рассказать.
Половину жизни мучается положением офисного работника, жалея, что недостаточно богат или недостаточно беден, чтобы посвятить себя полностью искусству, т.к. художников среднего класса не бывает. Но сделав к музе решительный шаг, хлебнув голода и нужды, возвращается к опостылевшей службе в апелляционном суде и делается блестящим юристом. Причем, одновременно с этим, растет и его слава литератора.
У него полный бардак в жизни, но идеальный порядок в судебных делах.
У него туманный, многословный, мистический стиль в рассказах, и ясный, краткий, логичный стиль в исках.
Гофман всегда двойственность, он не выносит определенности и окончательности.
Он гений баланса. Определенность его раздражает.
Он открывает в литературе любимые темы гениальных немцев (и не только немцев).
"искусство и жизнь"
"любовь, воображение и тело"
Темы - неисчерпаемые. Темы Достоевского, Томаса Манна, Набокова, темы близкие всем гениальным творцам.
Сафрански говорит о вкладе, внесенном Гофманом в литературу, философию и даже... юриспруденцию.
Хорошо пишет немец о немце. Уж они-то понимают друг друга. Понимают вечную немецкую тоску по здоровому телу и здоровому духу. Вечную жажду жизни:
«Вы никогда не должны, прекращать жить, пока не умрете, что с некоторыми случается, и вещь эта прескверна».

P.S. Рекомендация: всем, просто всем.

После прочтения всеобъемлющего исследования жизни Гофмана меня больше всего волнует вот что: понял ли Эрнст Теодор Амадей, что главным занятием его жизни, тем, что сделает его великим и оставит о нем память в веках, была литература, а вовсе не музыка, которую он так страстно любил, которой так поклонялся? Надиктовывая последние новеллы на смертном одре (из-за паралича рук он не мог писать), думал ли он, что не опера "Ундина" принесет ему славу, на которую так рассчитывал, а что его "Щелкунчик" будет поставлен и экранизирован несчетное количество раз?

Сафрански разворачивает перед внимательным читателем исчерпывающую картину времени. Он вписывает судьбу писателя (композитора? художника? юриста?) в исторический контекст, в равной мере уделяя внимание и характеру Гофмана, и анализу его произведений. Не забыто ничего: короли Пруссии, общественные пертурбации, война. Как бы ни хотел Гофман отойти от политики, а он демонстративно ей не интересовался, — политика влияла на него, не раз перечеркивая его планы, лишая то средств к существованию, то возможности проявить себя на его любимом поприще — музыкальном. Пожалуй, единственный успех при жизни — его опера "Ундина"— была поставлена и прошла с успехом, но опять неудача — сгорел театр и все декорации.

Удивительно, как Гофман, получив юридическое образование, почти всю жизнь — за исключением нескольких лет службы капельмейстером — работавший в этой сфере, умудрялся сочетать в себе столько профессий. Большую часть жизни он считал себя дилетантом в любом из освоенных видов искусства, даже имея несколько написанных и изданных музыкальных и литературных произведений. Фиаско в качестве капельмейстера, странный, выбивающиеся из принятого стиль новеллы — не те явления, которые способствуют душевному равновесию. Продолжительное время он нигде не чувствует себя "своим", и такая жизнь на стыке сфер и профессий поначалу мучает его.

— пишет он в "Артуровом дворе", искренне полагая, что если дух искусства призовет, то остальные его занятия отвалятся сами собой. Так ли это на самом деле? А вот и нет, только это откроется ему несколько тяжелых лет спустя. Может быть, слишком поздно, но он научится совмещать юридическую деятельность, находя в разбираемых делах вдохновение и сюжеты, выражая свое мировоззрение в новеллах и романах, но не переставая заниматься музыкой. В двойственности (тройственности?) он найдет смысл и стимул, обогащая тем самым свои творения.

Груз, который взвалил на себя Гофман, - музыка. Прекрасно разбираясь в ней, печатая рецензии на музыкальные произведения, он не может создать ничего значительного сам. Преподавание его тяготит, в качестве капельмейстера его не принимают. Освобожденное от таких творческих мук писательство — отдушина для него, и тут раскрывается его истинный гений. Сатира и юмор, неуместные в век романтизма, позднее становятся особенно популярными. Это его звездный час, который, к сожалению, приходится на конец жизни.

Гофману за сорок, и он наконец-то знаменит, принят и любим. Его сказками и новеллами зачитываются, получить его новое творение — значит обеспечить изданию несомненный успех. Теперь из своего двойственного положения он извлекает только выгоду, он научился пользоваться этим. И что особенно важно — это литературное творчество помогает ему освободиться от собственных демонов.

Внутренний мир и "превращения" — в этом суть творений Гофмана. Сафрански анализирует все значимые произведения, выявляя и связывая душевные движения писателя с судьбами его героев. "Крейслериана" насквозь биографична. "Золотой горшок", "Эликсиры сатаны" и др. — творческое осмысление и переработка идеи любви плотской и духовной. (В "Эликсирах" тема двойственности переходит на уровень психиатрический: на раздвоении личности Метарда и собирании воедино фрагментированного сознания построен весь роман. Тема, которая никогда не перестанет волновать.) Искрометная сатира обогащает каждое его произведение. Кто бы мог подумать, но "Житейские воззрения кота Мурра" - роман почти политический!

Как бы пафосно это ни прозвучало, жизнь Гофмана оборвалась слишком рано. Кажется, он только-только прижился в этом мире. В последние годы он писал особенно много, и это были наиболее известные сейчас произведения. Книга Сафрански заканчивается весьма необычно. Умирая, Гофман попросил повернуть его лицом к стене.

Отношение моё к этой книге столь же двойственно, как характер её главного героя. Собственно, Гофман и вошёл в историю мировой литературы прежде всего как автор, наиболее ярко изобразивший двойственность человека (и мира).
С одной стороны, перед нами просто образцовое околонаучное исследование. Жизнь Гофмана поделена на периоды, каждый подробно описан, ссылки и куски из произведений присутствуют в необходимом количестве, исторический контекст тоже прописан вполне себе хорошо и подробно. Автор почти достиг гармонии: не пересушил, не пересластил. Чего же не хватает?
Любви к Гофману. Как следствия, понимания. Как следствия, личного отношения. Вот и получается всё гладко, правильно, но поверхностно. Факты изложены, трактовки произведений тоже, но всё ужасно скучно. Кстати, так почти всегда бывает, когда исследователь не текст читает, а пытается понять его, руководствуясь биографией автора.
На днях я смотрела очень скучный спектакль по очень хорошей пьесе «Бердичев». Проблема там была та же самая: материал режиссёру был неблизок, он его не трогал, это была попытка создать «объективную» картину. А зрителю плевать, насколько картина объективна. То есть, не плевать, конечно, но это дело второе. А первое – живая эмоция. Не случайно же говорил великий Паганини: «Надо сильно чувствовать самому, чтобы заставить чувствовать других».

О Гофмане можно было бы написать как-нибудь позагадочнее, что-нибудь такое понапридумывать, создать оммаж великому фантазеру. В рассматриваемой книге же имеет место попытка препарировать загадку. Но зато эта книга полезная.

Это больше научный труд, к нему бы список литературы, и все встанет на свои места. Рюдигер Сафрански, философ и историк философии, анализирует социально-политические условия и их воздействие на искусство. Здесь больше об истории и исторических личностях, окружавших Гофмана, а это время перелома, оккупаций и переделов. Не удержишься, посмотришь в Википедии про третий раздел Речи Посполитой и освобождение Варшавы Наполеоном. И что за страна такая была – Пруссия.

Гофман не интересовался политикой, сторонился ее, но время больших перемен на карте Европы прокатилось катком по его судьбе.

Главным призванием он считал сочинение музыки. На смертном одре улучшал партитуру оперы «Ундина», которую писал всю жизнь. Руки уже не работали, пытался диктовать и объяснять.

В служебных (юридических) делах Гофман был пунктуален. Поражал быстротой и основательностью сочинения «реляций», «постановлений» и «решений». Литературные же рукописи находились в раздерганном состоянии, в них ориентировалась только жена.

«Легкой руки требует и искусство, если хочешь преуспеть в нем. <…> Сочинению музыки Гофман придает слишком большое значение — не так, как писательству, которое остается для него чем-то второстепенным, чем он занимается играючи, легкой рукой. Поэтому-то в литературе и выпадает на его долю большой успех, какого не довелось познать ему как исполнителю и композитору».

Писательство считал подработкой, оклада часто не было, неожиданно оказывался чиновником на оккупированных территориях, приходилось переезжать из города в город. Служил и капельмейстером в театрах, но это тоже ненадежная должность.

Вообще, книга полезная, что-то из серии «Анализ психологии творчества». Ну и из связанных дисциплин, из психоанализа, например, предтечей которого, похоже, Гофман сам и был.

Но для нас-то он волшебный сказочник.

В Э. Т. А. Гофмана я влюбилась, как только узнала себя в Ансельме, прочитав сказку "Золотой горшок", однако серьезно начинаю/продолжаю (все-таки короткое узнавание писателя на лекции не в счет) знакомиться с писателем/музыкантом/художником (вот здесь смело можно сказать: талантливый человек талантлив во всем) только сейчас, так что книга стала для меня настоящим открытием и продолжала по ходу представления исторических и культурных событий поражать неожиданностью тех или иных фактов.

Во-первых, я сразу обратилась по давней своей привычке к иллюстрациям (также обожаю по этой причине серию "Литературные памятники", где тоже обычно даны вставки фото или картин на мелованной бумаге) и с удивлением обнаружила, что Гофман не только музицировал (сам герой именно этот свой талант считал главным) и писал, но и рисовал, к тому же его картины далеко не пушкинского уровня, если понимаете, о чем я)

Двойственность, свойственная литературному стилю Э. Т. А. Гофмана, берет свое начало в жизни: с одной стороны, он был юристом, чиновником, а с другой - творческой, чувствительной душой. Временами он мог страстно влюбляться, не сдерживать эмоций, а порой был крайне холоден и равнодушен. Даже саму любовь писатель делил на романтическую и так называемую любовь "для домашнего употребления".
По сути книга и построена "двоемирно": ряд глав об общественно-политической карьере - и череда о музыкальных или литературных успехах, а между ними, как связующие элементы - истории о любовных романах, когда "поэт" заряжался энергией, а позже переносил отношения в творения.

Правда, как мне показалось, сам Э. Т. А. Гофман появляется здесь нечасто, большей всего в дневниках, письмах, а также через описания Р. Сафрански его произведений (хотя, разумеется, персонажи во многом автобиографичны) - литературных или музыкальных. Значительную часть занимают исторические или культурологические справки о жизни Германии, о многочисленных друзьях Гофмана (Гиппеле, Вернере, Бахе-мл.), королях (Фридрихе Великом), других писателях (Гете, Шиллере) или философах (Канте, Шеллинге, Шуберте), музыкантах (Моцарте, Бетховене).

Прочитано в рамках "Спаси книгу - напиши рецензию".

Работа Рюдигера Сафрански в серии #ЖЗЛ – испытание читательского терпения. Рекомендую тем, кто всецело увлечен историей Германии 19 века. Для всех других коротко о главном: 

Эрнст Теодор Амадей Гофман – младший сын разведённых родителей, росший с инфантильном матерью, по сути, сирота.

Экзальтирован эмоционален, невысокого роста с тщедушным телом и большой головой, его «маленькое умное лицо все время становилось другим».

Очевидно, с высоким с трудом удовлетворяемым либидо. Был бы отличным пациентом для Фрейда.

«Словно предвосхищая теорию психоанализа, его рассказы ищут правду личности в зашифрованном раннем детстве, в той «тайной истории», из которой происходит мифическая судьба».

Юрист по принуждению, всю жизнь стремившийся к музыкальной карьере. Его опера-мечта «Ундина» даже была поставлена в Берлинском театре (ничего гениального).  

Чрезвычайно профессиональный и порядочный советник апелляционного суда, чей блистательный дебют в литературе стал результатом его «побочной работы».

Звезда карманных изданий для дам: «Путь от замысла до написания был примерно таким же коротким, как и устный рассказ».

Завсегдатай питейных заведений. Пил ночами вино, по 5 – 6 часов блистая остроумием и фантазией.

Умер в 46 лет - согласно намекам современников, от последствий сифилиса.

Рекомендация к ознакомлению: Золотой Горшок, Элексиры сатаны, Принцесса Брамбилла, Кот Мурр, Песочный человек (сам Гофман не слишком высоко ценил этот рассказ, но для психоаналитиков - клондайк).