Цитаты из книги Крыжакі

Не будет, говорит, порядка в королевстве, коли люди станут обходить закон да по дружбе поблажки давать...

— Эх! Да благословит ее Бог, а мне даст поскорее сразиться за нее пешему или конному! Слишком мало пообещал я ей немцев, такой девушке надо было столько пообещать их, сколько ей лет. Коли вызволит меня Христос из этой беды, уж я их для нее не пожалею!..

— Я еду на войну, — обратился к ней Глава, — может, и голову там сложу. Вам не жаль меня?

— Жаль мне тебя! — тоненьким голоском ответила девушка.

И залилась слезами, которые всегда были у нее наготове.

— Коль она ему милее, так и я его не хочу! — сквозь слезы сказала Ягенка.

— Чего же ты тогда хнычешь?

— Боюсь за него.

— Вот уж подлинно бабий ум! — со смехом воскликнул аббат.

Все из-за Витовта. Сидел князь у крестоносцев, и каждый год делали они набеги на Литву под Вильно.

- Вы, рыцарь, знаете толк в крепостях; что скажете вы нам об этой твердыне?

• Твердыня сдается мне неприступной, - как бы в задумчивости ответил польский рыцарь, - но...
• Но что? Что можете вы сказать против нее?
• Но всякая твердыня может переменить господина.

Если даже для блага ордена надо было действовать мягче, например по временам в Жмуди, то при беззаконии и природной жестокости комтуров все указания магистра оставались втуне. Конрад фон Юнгинген чувствовал себя возницей, у которого понесли кони, а сам он выпустил вожжи из рук и бросил свою колесницу на произвол судьбы.

Она слегка наклонилась при этом над столом и, поглядев в сторону Ягенки, заметила:

• Не диво, что при этом факеле гаснут все свечки!

- Мы на плащах носим крест, - гордо ответил Шенфельд.

• А его надо носить в сердцах, - отрезал Повала.

Берегись его, когда он тебя бьет, но еще больше берегись, когда он тебя милует. (О князе Витовте).

Среди них были женщины и дети, черные от смолистого дыма; был также один старый крестьянин, который прожил уже более ста лет и помнил еще ленчицкую резню 1331 года, когда крестоносцы до основания разрушили город. Мацько, чех и обе девушки слыхали уже подобный рассказ от приора в Сирадзе, и все же они с любопытством слушали старика, который, сидя у костра и шевеля угли, казалось, шевелил и страшные воспоминания своей молодости.

Крестоносцы, учтивые, кроткие, даже смиренные, когда они чувствовали свою слабость, не знали никакой жалости к побежденным.