Соперники

Миссис Малапроп. Вот негодная девчонка!
Сэр Энтони. Ничего в этом удивительного нет, сударыня! Это естественное последствие воспитания. Как можно учить девушку читать? Да будь у меня тысяча дочерей, богом клянусь, я бы их скорей чернокнижию обучал, чем грамоте.
Миссис Малапроп. Полно, полно, сэр Энтони, какой вы злой – вы абсолютный филантроп!
Сэр Энтони. По дороге сюда, миссис Малапроп, я видел, как горничная вашей племянницы выходила из библиотеки. У нее в каждой руке было по нескольку книжек в обложках из мраморной бумаги. Тут я сразу понял, чего можно ждать от ее хозяйки!
Миссис Малапроп. Да! Библиотеки – это настоящие миазмы.
Сэр Энтони. Сударыня, библиотека для чтения в городе – это вечнозеленое древо дьявольского познания, оно цветет круглый год… и, уверяю вас, сударыня, кто постоянно забавляется его листами, тот и до плода дойдет.

А вот, сэр Энтони, будь у меня дочь, я вовсе не хотела бы, чтобы она была феноменом по ученой части: ученость не к лицу молодой девице. Я бы не позволила ей возиться с греческим, еврейским, алгеброй, со всякими симониями, фуксиями и рефлексиями, вообще всякими теоремами… И уж, конечно, я не дала бы ей в руки никаких этих математических, гастрономических, дьявольских приборов. Но, сэр Энтони, я бы ее лет с девяти отдала в пансион, чтобы ее там обучали наивности, а также прокламации и другим экзотическим искусствам. Затем она должна уметь немного считать. Ну, конечно, как подрастет, поучила бы ее геометрии, чтобы она знала кое-что о нашем контингенте и вообще о земном шаре. Но главное, сэр Энтони, главное – она должна была бы вполне овладеть географией, чтобы правильно писать и не искажать так бессовестно произношение слов, как большинство девиц! Самое важное, чтобы она понимала значение каждого слова. Вот, сэр Энтони, что, по-моему, нужно знать женщине, и я полагаю, что ни одного лишнего контрапункта вы здесь не найдете.

Сэр Энтони. Очень рад, что ты так ценишь мою заботу! Через несколько недель ты станешь владельцем огромного поместья.
Капитан. Пусть вся моя дальнейшая жизнь докажет вам мою благодарность. Я даже выразить не могу чувств, переполняющих мою душу. Такая щедрость! Но ведь вы не потребуете, батюшка, чтобы я оставил военную службу?
Сэр Энтони. Это уж как твоей жене будет угодно.
Капитан. Моей жене?
Сэр Энтони. Да-да, это уж вы вместе с ней решите… вместе с ней.
Капитан. Моей жене, сказали вы, батюшка?
Сэр Энтони. Ну да, жене, разве я тебе об этом еще не говорил?
Капитан. Ни слова, батюшка.
Сэр Энтони. Какая рассеянность! Однако о ней-то нам и не следует забывать. Да, Джек, эта независимость, о которой я тебе говорил, это поместье – предполагают Жену в виде приложения. Но, я полагаю, это дела не меняет?
Капитан. Батюшка, батюшка, вы меня изумляете!
Сэр Энтони. Что с этим идиотом случилось? Давно ли ты уверял меня в своей благодарности и почтительности?
Капитан. Я и был вам благодарен, батюшка: вы обещали мне независимость и состояние. Однако вы ни слова не сказали о жене.
Сэр Энтони. Но что же это меняет? Черт побери, сударь мой! Раз ты получаешь имение, изволь брать его со всем живым инвентарем.