Цитаты из книги Эмиль Золя

Писать, писать, писать… вот оно, счастье!

Наверное, в истории литературы нельзя найти более яркого примера того, как писателя, которого так критиковали и хулили в своем отечестве, возводят на самый высокий пьедестал в других странах. Два маяка освещали в то время весь мир: русский Толстой и француз Золя!

Гюго пошатнулся на своем пьедестале. Шум, поднявшийся за 15 лет до того вокруг его «Отверженных», был заглушен бурей, которую вызвала «Западня».

Я ненавижу невежд, которые распоряжаются нами, педантов и скучных людей, отрицающих жизнь. -(Золя).

Иной раз взрыв смеха еще более пуст, чем дипломатическое молчание. -(Золя).

«Для того чтобы Франция стала воплощением будущего, она должна стать воплощением демократии, истины, справедливости, выступив против старого мира католицизма и монархии». -(Золя).

...Свершилась его двойная судьба кабинетного человека и человека публичного, рассказчика историй и народного защитника, мечтателя, считающего себя реалистом, и реалиста, погруженного в мечты о справедливости. На поверхности оказывался то Золя, написавший «Я обвиняю», то Золя – автор «Западни».

«В его поступке заложена благородная и прекрасная идея – уничтожение шовинизма и антисемитизма». -(Лев Толстой).

«Церковные и военные школы могут каждый год выпускать по миллиону трусов, лицемеров и подхалимов, и еще останется. Но надо пять веков на то, чтобы породить одну Жанну д'Арк или одного Золя». -(Марк Твен).

Этот человек – поэт. Его великий и простой талант создает символы. Он рождает новые мифы. Греки создали Дриаду, он создал Лизон: эти два творения стоят друг друга, то и другое бессмертны. Он – великий лирик нашего времени. -(Анатоль Франс).

Он осознал, что был рожден для того, чтобы писать, работать над своими сочинениями вдали от всех, равнодушно воспринимая злословие и похвалы, подобно тому как его отец, упрямый итальянец, одержимый своей мечтой, был рожден для того, чтобы проложить канал Золя.

Золя и Сезанн. Глухие к доводам собеседника, ставшие чужими друг другу, они следовали разными путями, и лишь воспоминания далекого детства давали им возможность сохранить остаток взаимной привязанности.

Золя несла вперед великолепная упряжка из двух женщин: Жервеза и Нана ради него скакали бок о бок.

«Нана превращается в миф, не переставая быть реальной!» – восклицает Флобер.

Перед нами по-настоящему великое произведение ("Западня"), достойное времен, когда истина делается распространенной формой красоты. -(Малларме).

У Золя перед старым мастером (Гюго) было то преимущество, что он не пользовался розовыми очками, глядя на мир. Он изображал ад, и изображал его так, что всякому хотелось на этот ад взглянуть.

Если в «Отверженных» борьба между Добром и Злом была еще окрашена в романтические тона, то в «Западне» сквозь зловоние городского дна уже не пробивается и самая слабая струйка чистого воздуха.

Он наслаждался жизнью, лишь описывая жизнь своих персонажей.

С приходом натурализма началась эпоха воспитательной литературы, авторы отныне не забавляли, а наставляли читателей.

В „Терезе Ракен“ я поставил перед собой задачу изучить темпераменты, а не характеры. Я выбрал персонажей, которыми безраздельно управляют их нервы и их кровь… Тереза и Лоран – звери в человеческом обличье, ничего больше… Надеюсь, теперь вы начинаете понимать, что моя цель была прежде всего целью научной. -(Золя).