Dune

Он отвернулся от неё и уставился в темноту. Почему я не плачу? Не мог он понять. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал, что ему сразу стало бы легче. Как хотел бы он выплакаться! Но теперь ему было в этом навсегда отказано. <...> Пол слышал, что его мать плачет, и чувствовал внутри себя пустоту. Мне никого не жалко, думал он. Почему, почему? Свою неспособность к сочувствию он воспринимал, как чудовищную ущербность. <...> Пола всё также угнетала неспособность плакать — пустота, которая, казалось, была где-то вне его мозга, занятого своим делом: приёмом и обработкой данных, оценкой, вычислениями, распределением ответов — как и полагается мозгу ментата. <...> Пустота сделалась невыносимой. Пол знал, как работает часовой механизм в его голове, но что толку? Он мог вернуться в прошлое и увидеть, с чего всё началось: первые уроки, когда его способности только оттачивались, тонкое воздействие сложных дисциплин, в критический момент — влияние Оранжевой Книги и наконец последний, мощный толчок — пряности! Ещё можно заглянуть вперёд — самое страшное направление! - и увидеть, к чему всё это приведёт.
Я — чудовище, думал Пол. Выродок!

• Нет, - произнёс он вслух. - Нет! Нет! Нет!

- А зачем вы проверяли меня на Человека?

• Чтобы ты стал свободным.
• Свободным?
• Когда-то давно люди понадеялись на машины, думая, что с их помощью смогут сделаться свободными. Но вместо этого машины помогли меньшинству поработить большинство.
• «Да не дерзнёт никто создавать машину по образу и подобию человеческого разума», - процитировал Пол.
• Правильно. - Преподобная Мать одобрительно кивнула. - Так сказано в истории Бутлерианского Джихада и Оранжевой Католической Книге. Но на самом деле в Оранжевой Книге должно быть сказано: «Да не дерзнёт никто создавать машину, подменяющую человеческий разум».

– Она тоскует о планете, которой, быть может, никогда не увидит, – произнес Пол, – где вода падает с неба, а заросли растений столь густы, что через них и не протиснешься.
– Вода падает с неба, – прошептал Стилгар.
И тут Пол заметил, как изменился Стилгар. Из наиба Вольного народа он сделался почитателем Лисан аль-Гаиба, требующего трепета и повиновения. Он словно потерял собственную величину, и от него теперь веяло дыханием джихада.
«На моих глазах друг превратился в последователя», – подумал он.
В приступе одиночества Пол оглядел зал, заметил, как непринужденно и внимательно держится в его присутствии охрана. Он почувствовал среди них дух состязания – каждый надеялся обратить на себя внимание Муад'Диба.

И он увидел то, чему надлежало случиться в этой пещере, в ней, словно в котле, бурлили вероятности… малейший поступок его – мигнет ли он, поскользнется или не вовремя отвлечется на неуместное слово, – словно гигантский рычаг переворачивал Вселенную. А вдали бушевал кровавый пожар, но судьбы зависели от такого количества факторов, что даже самое незаметное его движение полностью изменяло грядущую череду и характер событий.
Волнами из горла пещеры выплескивались варианты будущего. И чаще всего тропа его жизни кончалась. Он видел собственный труп и алую кровь, вытекающую из оставленной ножом раны.